Как никогда, отец Леонид чувствовал, что стоит у некоторой решающей черты – либо полное смирение перед архиереем, то есть, не высовываться, быть самым обычным попом, либо выдержать удар, перенести все гонения и прещения со стороны епархиальных властей, но остаться чистым перед своей совестью.
А мысли разгоряченным потоком неслись в голове:
… Открыто епископ запретить мироточение иконы не может… Да, в двойственном положении наш владыка. С одной стороны – икона мироточит! Это же событие для епархии. С другой: чей Образ мироточит, и у кого, у этого батюшки?!
Да, поддержать меня он никак не может. Это, по его мнению, поддержать непослушание ему и в его лице всей Церкви.
Надо срочно, сегодня же позвонить духовному отцу. Только бы он успел вернуться с Афона.
Что сказать сегодня вечером в Библиотеке?
Сказать, как было, но обязательно добавить, что главное – мир в душе, прямую конфронтацию с архиереем я не благословляю. Но отстаивать свою точку зрения надо. И мы это будем делать, ибо с нами Бог и святой Царь. А надлежит больше слушать Бога, чем человеков, в каком бы сане они ни были!..
Отец Леонид незаметно сжал кулаки в рукавах рясы – в каком бы сане они не были – повторил он свою последнюю мысль.
Вечером все собрались в Библиотеке. Прибыл отец Леонид. Все тут же кинулись к нему:
– Батюшка, ну как!? Что сказал епископ? Признал?..
– Потом, – отец Леонид сделал упреждающий знак рукой. – Давайте лучше акафист Царю-Мученику прочтем, потом все расскажу.
Прочитали акафист, сели пить чай, и отец Леонид рассказал. Рассказал, что разговор с архиереем был долгим и весьма неприятным. Владыка, по привычке своей авторитарной, пытался давить, но у ничего у него не выходило. Да и вообще, против чуда Божьего, что ты скажешь?
– … Я ему про Фому, он мне про Ерему, – неторопливо говорил отец Леонид, прихлебывая чай. – Я ему: вот, Владыко, икона Николая II мироточит, вот рапорт, вот подписи свидетелей. А он мне все про мою якобы самодеятельность: мол, что вы себе позволяете, почему меня в известность не ставите, почему все без благословения делаете, почему в епархии не появляетесь.
– Я говорю: ну вот я Вас и ставлю в известность: у меня на приходе начала мироточить икона Царя-Мученика, вот Вам рапорт по этому поводу, вот подписи свидетелей. Владыко на крик: что вы все мне эту бумажку суете! Я Вам о другом говорю!
– Я спокойно отвечаю: это не бумажка, это рапорт о мироточении иконы святого Царя-Страстотерпца. Он вдруг резко меняет тон и мне чуть ли не доверительным шепотом: а с чего Вы так уверены, что это именно от Бога чудо, а может, это просто полтергейст? Тут надо с трезвым умом подойти, с даром различения, от Бога ли это, или от лукавого.
– Ну так Вы, владыка и разберитесь, говорю я… А он мне елейным таким голосом: разберемся, разберемся, батюшка. Сейчас, вон, повсюду иконы мироточат, в том числе и самочинные. Просто эпидемия какая-то. Вон, слышали, в России самочинная икона Ивана Грозного мироточит. А? Тоже, скажете, чудо Божие?
– Я ему: насчет мироточения икон Грозного ничего не знаю. Но Николай II канонизирован Соборным разумом нашей Церкви. И странно этому сопротивляться. И ничто меня не переубедит в том, что Царь-Мученик, наш русский царь, на Небесах. И денно и нощно молит Господа о русском народе, о всей России.
– Тут самое интересное с нашим владыкой произошло – отец Леонид чуть заметно улыбнулся, – он аж позеленел и как закричит: что Вам до русского народа, батюшка! Заладили, как ворона, русский царь, русский царь. И вообще, это ваша самодеятельность, она уже мне вот где – и прямо проводит рукой по своему горлу, – русский мир, русская церковь, русский царь. Забываете, батюшка: наша церковь вселенская, в ней нет ни эллина, ни иудея! И я, как правящий архиерей, не позволю, чтобы в моей епархии создавались маргинальные группировки! Не позволю, слышали батюшка! А теперь ступайте. Рапорт оставьте.
– Я ему: так что по поводу иконы?.. А он как отмахивается: оставьте рапорт, разберемся, создадим комиссию, проверим, и если действительно чудо Божие… ступайте.
– Я чувствую, что не разберутся, просто не признают. Не нужно нашему владыке мироточение царской иконы… Ничего я ему не сказал больше. Взял благословение и вышел, – закончил свой рассказ отец Леонид.
Талмудисты
Зима на излете. Холодно и сумрачно. Грязные рваные хлопья тумана несутся над крышами высотных зданий, едва не задевая антенны. Небо затянуто мутной серой пеленой. Сыро. То дождь, то снег, то туман. Вода под ногами, вода над головой. Вода везде! Город похож на гигантский бетонный аквариум, в котором остановилось время.
От ледяного бездействия сонно цепенеет душа. Рухнуть бы сейчас на диван и спать, спать, чтобы ничего не видеть. Во сне хорошо. Сон – единственное место, где я не чувствую боли. Боли от несбывшихся мечтаний и планов. Умом все понимаю – на все Воля Божия, смиряйся! Но глупая, пораженная грехом душа… Она, видите ли, тоскует, она, видите ли, болит…
Последний день зимы. Не сделано ничего! Абсолютно ничего! Так толком и не родившись, «Русь» ушла в кому. Приезд генерала вспоминается, как сон. Именно, как сон. Впрочем, таким же сном вспоминается и сама «Русь». Прошла осень, зима – ни офиса, ни оргтехники, ни регистрации, ни программы, ни-че-го!!!
Михаил говорит, что Россия нас в очередной раз «кинула». То ли не нужны ей соотечественники в ближнем зарубежье, то ли не готова она их поддерживать, так, как, например, поддерживает своих Америка. А что мы сами реально можем сделать без российской поддержки? Ни-че-го!!! Зарегистрировать партию не можем. Написать устав и программу не можем! Даже ряды свои пополнить не можем по причине постоянных идеологических разногласий и личных склок.
Такая была надежда на Библиотеку! Но отец Леонид наотрез отказался благословить партию. И все из-за левых идей «старого крыла» и самого генерала. Из-за Ленина-Сталина. Хотя, какие тут левые идеи, так, одна ностальгия.
Естественно, никто из активных православных верующих ряды «Руси» не пополнил, ибо не благословенное это дело. А больше активных верующих, кроме Библиотеки, взять негде. В большинстве приходов нашей епархии верующие, буквально, шарахаются от одного слова «политика».
Одна надежда на журнал (сколько у меня умерло этих «надежд»). Журнал отец Леонид благословил. Но и то неясно, будет ли. Даже боюсь на эту тему думать. Уже заметил – стоит мне только подумать о чем-нибудь заветном, и никогда не сбудется. Между тем, даже деньги какие-то на издание журнала в Библиотеке собирались.
Михаил целиком занят журналом. Мне поручено написать большую статью о нашем антипапском противостоянии. Казалось бы, пляши и радуйся. Но не тут-то было. Уже с месяц я нахожусь в отвратительном духовном состоянии бессилия. В обескрыленном мире. В рабстве у блудных помыслов. Прав Витамин. Мне давно пора жениться. «Вот женишься, гораздо меньше искушений будет». Возможно. Не спорю. А пока… ну нет сил! Надо садиться писать статью. Все понимаю. Но нет сил собрать себя воедино…
Может, выпить? Нет, нельзя, нет денег. Да и минимальная доза алкоголя для меня равносильна смерти. Конечно, деньги есть, только их мало. На самое необходимое – хлеб, чай, макароны.
Еще знаю, выпью, потом поболею, потом станет немного легче. На время. Конечно, это не выход. Это, пожалуй, вход в еще горшее состояние. Стократ лучше искренне, от всего сердца помолиться, точнее, взмолиться, призывая помощь Божию. Да вот беда, не могу я во время духовной сухости молиться!