Кто-то постоянно шепчет мне голосом Витамина: – выпей, все пройдет. Сам же писал в одной из своих песен: я сначала выпью водки, чтоб исчезли дьявола, чтоб исчезли дьявола…
Все-таки сел за статью. Но не успел собраться с мыслями, как звонок в дверь. За дверью Партайгеноссе с «вечным» дипломатом в руке. Он пьян. И он не один. С ним какой-то человек, на вид ему лет тридцать пять. Человек этот невысокого роста, коренастый. У него круглое добродушное лицо, смутно мне знакомое.
– Здрасти, – стеснительно говорит человек и улыбается до ушей.
– Можно? – Спрашивает меня Максим. Потом спохватывается, – ах, да, забыл представить. – Делает шаг назад и с театральным (прямо как у полковника Нефедова), жестом руки говорит:
– Господа, прошу любить и жаловать. Валерий. Юрист. Мой старый, проверенный в боях друг. Мистик. Эзотерик. Одним словом, вам будет о чем поговорить.
– Да ладно тебе, Максим, – стеснительно говорит Валерий, а сам улыбается еще шире. – Ты, вот, даже не поинтересовался, может, человек занят, может, нам лучше уйти?
– Ни в коем случае, – с малодушной вежливостью говорю я (про статью уже забыл), – проходите… Я, конечно же, никого не ожидал в такую погоду. Но, честно сказать, вам очень рад. А то уже крыша едет от одиночества.
– Ну, это дело поправимое, конечно, пока наш бронепоезд стоит на запасном пути.
Партайгеноссе проходит на кухню и выкладывает из дипломата двухлитровую пластиковую бутылку с густой темно-красной жидкостью.
Вино! – сразу же догадываюсь я.
Из кухни несется голос Максима:
– Есть какая-никакая тара, стаканы, там, чашки…
В емкости, принесенной Максимом, действительно оказалось вино. «Крымский портвейн» взятый на разлив в винном магазине-баре с красноречивым названием «Бахус». Наполнили стаканы, и Максим принялся было по новому кругу знакомить меня с Валерой.
– Вообще-то мы знакомы, – сказал Валера. – На твоей, Максим, свадьбе…
– Постой, – перебил я смутно припоминая, – так ты… ты… ты и есть тот самый человек Розы Мира? Так тебя Михаил назвал. Помнишь?
– Да, – скромно ответил Валера-Юрист и покраснел, как девушка.
– За эзотерику! – прокричал Максим и помахав стаканом в руке добавил, – нам, проклятым милитаристам, сия область не совсем понятна, но раз два эзотерика собрались вместе…все… молчу… молчу.
Выпили.
– Не верю я в то, что Россия нас кинула, – сказал Максим морщась, – не верю, хоть убей.
– Ну почему, Максим, очень может быть, – примирительно говорю я, чувствуя, как живительным теплом растекается внутри вино. – Россия еще довольно слаба. Она только-только поднимается.
– Я понимаю, что только-только поднимается, – вздыхает Максим. – Дело в другом, я не верю Михаилу. Это же он вопит, что нас кинули. И полковник мне не нравится. Аферист какой-то. Да и генерал этот. Странный тип. Эффект крыльев бабочки, связи в российском правительстве, всю Украину на уши поставим. А сам свалил, и ни слуху о нем, ни духу. Как посмеялся над нами, дурачками.
– Да, согласен, генерал странноватый какой-то. Я, вообще, подумываю, что вся затея с «Русью» могла вполне родиться в кабинетах СБУ. Приехал, воду намутил, а сам нас на карандаш. Как возможную пятую колонну России. И действовал он в паре с полковником. Полковник собирал любителей России, а генерал уже их на карандашик, на карандашик.
– Грустно, – сказал Партайгеноссе, – выпьем.
Выпили.
– Ну а Михаилу-то чего ты не веришь. Михаил-то здесь при чем?
– Михаил? – Переспросил Партайгеноссе, вздрагивая и вытирая рот носовым платком. – Слишком он какой-то талмудический.
– В смысле?
– Ну, сам себе на уме. Ищет в первую очередь выгоду себе. Хотя и говорит постоянно об общем деле… Ладно, – Максим пьяно икнул, – не буду осуждать. Хи-хи. Талмудический Михаил.
– Вот и не осуждай, – подал голос молчавший Валера-Юрист и, покраснев, добавил, – ты же на себя отрицательную энергетику притягиваешь. Максим! Потом пьешь.
Ого, запахло эзотерикой, – подумал я. – Давненько я этого словечка – энергетика – не слышал.
– Виноват, о, великий эзотерик, фоню. – Партайгеноссе театральным жестом поднес руки к груди.
– Максим, не стебись, – Валера обиделся и покраснел еще сильней.
– Все мы ищем выгоду себе, – философски изрек я, чувствуя первое сладостное опьянение вином.
– Кстати, насчет выгоды, совсем забыл, – Максим хлопнул себя ладонью по лбу – как у тебя с работой?
– Глухо, – ответил я, – работа эпизодическая, то есть, то нет.
– Что ж, – Максим потер руки – тогда есть тебе предложение. Не хочешь со мной у коммунистов поработать. Через месяц с небольшим, как известно, выборы.
– Выборы?! Совсем забыл. И что надо делать у коммунистов. Митинговать?
– Ни в коем случае. Работа – не бей лежачего. И оплата нормальная, без задержек. Раз в неделю. Вся работа точечная. В одном рабочем районе. Там у коммунистов везде свои люди. Приходишь, приносишь литературу, объясняешь, как и за кого надо голосовать… Ну как?
– Наверное, идет. Ну, давай еще обмозгуем. На ясную голову. Завтра с утра мне позвони.
– Хорошо, – согласился Партайгеноссе и вдруг спросил, – как ты думаешь, получится?
– Что? Работа?
– Нет, журнал у талмудического.
– Если это не получится, то ничего не получится! Максим, это единственное, что реально. Это то, что мы можем, в смысле, бумагу пачкать. Ну какие из нас политики?
– Политика – грязное дело, – поддержал меня Валера.
– Уже деньги на журнал в Библиотеке собрали, – закончил я.
– В Библиотеке?! – Удивился Максим. – А как же борьба с этим нехорошим епископом. Как же крестные ходы, молебны, пикеты?
– Максим, ты в своем амплуа. Какая борьба с епископом?! Библиотека – не «Богородичный Центр». В Библиотеке люди православные!.. Ну, бывают недоразумения, епископ своих людей посылает, и те пытаются воду мутить. Но это все второстепенное. Главное сейчас – журнал!
– Кстати, ты бы тоже мог написать статью на историческую тему. А то у Михаила проблемы с публицистами… А? Чтоб меньше качать с Интернета. Например, о русско-турецкой войне, о том, как Россия осваивала эти земли.
– Да, надо бы, – мечтательно вздыхает Максим.
– Вот видишь, – сказал Валера, – Михаил большое дело делает, а ты его осуждаешь.
– Простите друзья, – ответил Максим уже серьезным голосом, – есть такой грех. Осуждаю. Но поделать с собой ничего не могу. Хоть убей меня, талмудистов не любил и не люблю…
О «Розе Мира» и не только
На экране мобильного телефона бегает виртуальный человечек, увертывается от падающих на него с виртуального неба камней. Человечек похож на червячка с едва видимыми ручками и ножками. Движения у человечка дерганые, короткими рывками, как у рэп-певца. Как будто его одновременно резко тянут в разные стороны за невидимые ниточки. Зато камни летят плавно и величаво. После падения определенного количества камней звучит издевательская строка популярной английской песенки, которая примерно переводится, как: я буду жить вечно, я буду жить всегда…