— Угомонись ты, куда тебя прет!
Угомонилась. Могла и не послушаться, но умолкла. Вовремя. Мошкара, может, слышал, может, не слышал, прочие — ясно, что нет. И ладненько, и славненько. Комплексные испытания для того и существуют, чтоб ликвидировать дефекты. Но не дай бог, не приведи-помилуй, если узнают о дефектах товарищи заказчики. Акты, заявления, рекламации. И суета, суета, от которой и на ровном споткнуться можно.
Полежал, послушал, не спуская цепкого взгляда с легкомысленной гранбуксы, слез неторопливо, сел на прежнее место.
— Ну чо там? — с деланным безразличием спросил Мошкара.
— Тепло.
— Чо лазал?
— Париться.
— Чо ж быстро слез?
— Веник забыл.
— Опять запищала.
— Кто?
— Она. Бери веник… Да шучу, шучу. Не слышал, пятнадцатый куда пойдет? Говорят, в Каракумы.
— Иди-ка ты спать.
— Погуляем. — И тоже встал. Тоже покачался, разминая ноги. И вошел на рабочую площадку котла.
Представитель заказчика — в данное время самая важная фигура из всех тут присутствующих — уважительно кивнул Мошкаре. Дескать, все тут люди хорошие, но только ты, какой ты ни на есть, неусыпно и неуклонно соблюдаешь именно мои интересы. Так оно и было на самом деле, так оно и должно быть. Заказчику нужно качество, надежность, безотказность в работе. Мошкаре — то же самое. И, улыбнувшись лягушачьими губами, вымолвил Федор Пантелеевич все то же неопределенное:
— Что-то не то и не так. — Провел рукой по вспотевшему от напряжения трубопроводу питательной воды, вздохнул, покачал головой.
— А что не так? — насторожился представитель заказчика. Почтенный человек в зеленой шляпе, в чуть припачканной рубашке командированного, с немного покрасневшими от хлопот глазами. — Где, простите, не так?
— Если б знать, — еще красноречивее вздохнул Мошкара. — Чутье, как говорят теперь: интуиция. — И еще раз размазал мелкие росинки по вибрирующей лоснящейся трубе. И ушел, пришлепывая по мокрому настилу подошвами рыжих кирзачей, привычно вздергивая плечиками, шмыгая носом, как бы принюхиваясь к тайному и невидимому.
Заказчик, хотя и почтенный, он всего лишь представитель. У него единственное право: ответственность. За все, вплоть до пустяковины. Долго смотрел вслед старшему приемщику, моргая белесыми ресницами. Тоже провел ладонью по росистой трубе питательной воды. Покосился на манометр, потрогал поочередно все шесть запорных вентилей, окликнул кочегара и строго сказал:
— Видишь, милейший, тут что-то не так и не то. Поглядывай, дело ответственное.
— Так мы что, мы всегда на посту, — успокоил заказчика сметливый кочегар. Не впервой тут озабоченные не в меру.
— Тут вот, — и еще раз смазал заказчик капельки росы с обычного трубопровода. — И не так что-то. Не так что-то, — повторил почти панически. И припустился в сторону цеха.
Через полчаса, как-то незаметно, хотя сам по себе человек видный и рослый, появился на испытательном стенде заместитель главного инженера по энергопоездам. Настоящий и тонкий специалист. Никуда не заглядывая, вошел прямо в первый вагон-котел, остановился перед трубопроводом питательной воды, посмотрел, послушал, чуть склонив крупную голову к главному вентилю, пощупал сварные швы и так же незаметно удалился.
Еще через час, когда энергопоезд набрал полную силу, в вагоне распредустройств требовательно и тревожно заголосил телефон.
Начальник стенда извлек трубку из гнезда, прислонил к уху и четко произнес:
— Испытательный стенд на проводе. Что-о? Как так — остановить испытания? По звонку? Ну, нет. А почем я знаю, может, меня разыгрывают. Будет официальное распоряжение по форме, конечно, остановим. — И, вставив трубку в гнездо, ошарашенно констатировал: — Вот это пироги с начинкой!
Конечно, работа есть работа, тут никто от ошибок не застрахован, но все равно — потолковее надо бы объяснить причину таких решений. Остановить испытания! Легко сказать. Написать тоже не трудно. В чем дело?
К сумеркам выветрились со стенда запахи живого дела. Погасли матовые глаза в дверцах котловых топок. Умолкли градирни, остыли трубы острого пара. И лишь монотонный шум нескончаемого дождя прозвучал заупокойной молитвой над мертвым, всеми покинутым телом.