— Ну а когда вы брали трубы, не заметили — пыль на них была? — с каким-то намеком, как бы призывая к особой осторожности, спросил Терехов. — Ведь трубы коррозийные лежали там не один день.
— Не было на них пыли, — ответил Стрельцов. — Они внешне ничем не отличались от хороших. Внутрь я не заглядывал…
— Только без жалких уверток! — прикрикнул Тушков. — Вот что, товарищ! Не советую никому уклоняться от ответственности. Никому! И сам не намерен.
— О какой ответственности вы говорите? — спросил Трофим Архипович. — У меня на данном этапе одна ответственность: не привезти на разработки дефектный энергопоезд.
Почему снова и так неудержимо взорвался Тушков? Конечно же не слова представителя заказчика вывели его из равновесия. Быть может, не понравилось заступничество секретаря парткома? И почти выкрикнул Тушков:
— Товарищ Стрельцов, вы свободны…
Итак бывает: человеку говорят дружеские, правильные, добрые слова, а он расстраивается пуще, тушуется и огорчается. И вот — заорали на него, и он обретает спокойствие. Возможно, состояние это нельзя назвать спокойствием, это какое-то особое состояние, но отлетают и смущение, и нерешительность, и чувство подавленности. Твердо, хладнокровно оглядел Стрельцов директора. Делать ему тут больше нечего. Он повернулся и вышел, тихонечко, но тщательно прикрыв тяжелые створки двойной двери.
44
Терехов сел на стул для посетителей, спрятав лицо в ладони, вымолвил глухо, гневно:
— Это ни на что не похоже.
— Я тоже так думаю, — смело подтвердил Трофим Архипович. — Хуже того, это не ведет к истине.
— Вы знаете путь к истине? — вопросительно посмотрел Тушков на смелого представителя. — Но…
— Запальчивость ни в каком деле не помощник, — пожал плечами Трофим Архипович. — Я не хотел бы, чтоб в пылу пререканий пострадало главное.
— Что для вас главное? — тихо спросил Тушков.
— В данной ситуации и для меня, и для вас главное объективное отношение к происшедшему.
Тушков никак не среагировал. После минутной паузы сказал, обращаясь к Терехову:
— Леонид Маркович. Мне думается, кое в чем нам помог бы старший приемщик Мошкара. Он, видите ли, первый намекнул мне… стоя именно около трубопровода питательной воды, что тут что-то не так. Он так и сказал: «Что-то не то и не так». Откуда он мог знать, что там не то и не так, внутри трубопровода? Не верю я в такую интуицию. Мистика меня всегда настораживает.
— От кого вы, Владимир Васильевич, узнали о гнилых трубах? — не отнимая ладоней от лица, спросил Терехов.
— Я? Погодите, а от кого я узнал? — огляделся Тушков. — Нет, конечно, я узнал не от Мошкары. Мне об этом сообщил заместитель главного инженера. Но… в самом-то деле, кто мог увидать, что трубы коррозийные? Потом, я понимаю, в кладовой обнаружены хорошие, все стало ясно, но как это началось? Как это… — И крикнул, не прибегая к потайной кнопке: — Заместителя главного инженера сюда. Немедленно!
— Не нужен он тут, — встал Терехов. — Я с ним разговаривал. Ему кто-то позвонил с испытательного стенда. Кто-то. Не назвался. И сказал, что в промежуточной кладовой обнаружены заготовки для трубопровода питательной воды на пятнадцатый энергопоезд.
— Кто звонил? — оторопел Тушков. — Как так: обнаружены? Ну и дальше что?
Может, поторопился Стрельцов покинуть директорский кабинет. Искренне озадачен Тушков, это видно.
— Дальше очень просто, — твердо произнес Терехов. — Заместитель главного инженера пошел в промежуточную кладовую и увидел, что трубы там лежат не коррозийные. Это очень просто увидеть. Потом он пошел на испытательный стенд и увидел, что трубопровод сварен из выбракованных труб. Это увидеть не так просто, но можно, если хорошенько присмотреться. Сверху те трубы тоже слегка тронуты раковинками.
— Слегка? Но опытный сварщик… — начал было Тушков. И сам себя опроверг: — Ночью, в дождь? Н-да! Кому от этого легче?
— Всем, — подсказал Трофим Архипович. — Всем, кроме виновного. Я имею в виду… Нет, я ничего определенного пока не знаю. Да и не мое это дело. Я просто считаю, что надо тщательно разобраться.
— Тщательно? — переспросил Тушков.
— Разумеется.
— Доложите, — пожал плечами Трофим Архипович. — Так и доложите: приступили к тщательному разбирательству. Пригласили органы…
— Какие органы?
— Обыкновенные, следственные.
— Только этого не хватало. Леонид Маркович! Что ты все молчишь, молчишь?
— Думаю, — произнес Терехов с каким-то особым значением. — Я слышал, что заместитель главного инженера по энергопоездам с самого начала высказал предположение, что трубы кто-то подменил злонамеренно. В деталях он ошибся. Не трубы подменили злонамеренно, бирки на трубах. Всего лишь бирки. Хочу предложить: давайте пристально займемся этими бирками. Ну а перед Стрельцовым придется извиниться. Я так думаю.