Настоящая речь. Вполне зажигательная. Василий Чуков, и то не утерпел. Качнул головой, усмехнулся, вымолвил не для всех, просто так:
— Шуткует наше любимое.
— Что ты предлагаешь? — спросил Егора Аникановича Ивлев.
— Сейчас, — кивнул ему Тихий. — Зоя, скажи-ка, где ты взяла эту красотищу?
— В конторке, — немного растерявшись, ответила Зоя. Она, честно говоря, не предполагала, что плакат вызовет такой всеобщий и горячий интерес.
— Так вот, — с необычной для него уверенностью закончил Тихий. — Я предлагаю отнести это чудо-юдо туда, где взяли. Поставить на место и посмотреть: хватит ли у кого-нибудь смелости выставить это вон, — пренебрежительно указал на плакат, — для всеобщего обозрения.
— Вот так, — оглядел Игорь молчаливо стоящих людей. — Товарищ Ивлев, вы как думаете?
— Я думаю, что не надо паники, — тихо вымолвил Ивлев. Взял плакат, кивнул Зое и тоже покинул буфетную.
«Вот и все? — совсем растерялась Зоя. — Поговорили — и все? А как же… как же Иван? И плакат этот — они разве не поняли?»
— И дальше что? — остановившись посреди пролета, спросила Ивлева. — Может, правда лучше пончики продавать?
— Может, правда лучше без паники? — спокойно улыбнулся Ивлев. И добавил, остановившись перед дверью в конторку: — Паника — это от беспомощности. Не уходи, я мигом.
В конторке не было никого. Ивлев поставил плакат на место, взял телефонную трубку и, набрав номер, произнес:
— Антон. Дело к тебе. Буду через пять минут. Если с Зоей Порогиной — не возражаешь? — И положил трубку, не дожидаясь ни согласия, ни отказа.
Зоя немного успокоилась, но не видела пока никакого выхода и, не успел Ивлев прикрыть дверь конторки, спросила взволнованно:
— Что с Иваном? Какие трубы? Почему его нет?
— Отвечу по пути, — взял Ивлев девушку под руку. — Да ты не стесняйся, я почти женатик… Ну вот. С Иваном что? Ничего с Иваном. Точно говорю. Дело такое, Зойчик, в драке бывает, что и от тебя им достается, и тебе от них перепадает. На то драка.
— Какая драка?
— Обыкновенная. Ну, не на кулаках, разумеется. Кулаками теперь ничего никому не докажешь. Иван затеял драку. Ты поняла? И ладно, и хорошо. Я лично не сомневаюсь, что одолеет Иван, но не ручаюсь, что ему и еще не влетит…
— Длинно ты говоришь, — запротестовала Зоя. — Когда длинно, то не все понятно. Что с Иваном?
— Хорошо, скажу короче, — согласился Ивлев. — Жив-здоров, чего и нам желает. Тебя такой ответ больше устраивает?
— Такой меня вовсе не устраивает. И вот что, Виктор… не помню твоего отчества, ты не надо, а! Ну… и вообще, — высвободила Зоя руку и пошла чуть поодаль. — Утешать — это, знаешь, на похоронах будешь. Я вот что хочу сказать, — твердо, ультимативно продолжала. — Я сама пойду к Терехову.
— Почему сразу не в горком?
— В горкоме Ивана не знают.
— Довод, — согласно кивнул Ивлев. — Ну а если начать с Колоскова? Не одолеет, вместе двинем к Терехову.
— Ты серьезно?
— Кто шутит такими вещами? Успокойся. Дело не в том, что мы с Иваном друзья, мы с ним в одной упряжке. Мы заодно. Но самое главное: мы не для себя тянем. Это понятно, Зоя, но, видишь ли, не всем выгодно, чтоб мы тянули. Ивана подкусили. Из-за угла. И так бывает. Драка. Но есть тут кое-что такое. Надо разобраться. Это не утешение, что пятна есть и на солнце, это присказка для пятнистых. Ты хотя и зелененькая, но сварщица. Мне поверь, должен Иван видеть пленку расплавленной ржавчины, когда варил те ржавые трубы. Почему не видел? Если видел, почему не придал значения? Вот все, с чем надо разобраться. Все. Но это не так мало.
— А этот плакат? — спросила Зоя, не совсем уразумев доводы насчет Ивана. — Если бы они не верили, что отделались от Ивана насовсем, разве осмелились бы?
— Ты переоцениваешь противника, — улыбнулся Ивлев. И опять взял Зою под руку. — Недооценивать его нельзя, вон на какие штуки способен, но и переоценивать не надо. Рискнули. Но это же правда, что Стрельцовы отработали на нашем заводе больше, чем стоит этот завод. Кому не понятно, объясним. Между прочим, сейчас об этом не надо. Колосков очень даже в курсе. И спокойнее, прошу тебя. Да! Один штришок, — придержал Ивлев Зою у самой лестницы на «голубятню». — Могут сказать: «Зоя Порогина хлопочет за Ивана из личных побуждений». Это я мягко сформулировал, могут и не так, но о том же.
— На что ты намекаешь? — зарделась Зоя.