— Они так и говорят, — подтвердил Виктор. — Работяге. Мошкара так вовсе работяжками называет.
— Сам-то он кто? Полтинник! — гневно, непримиримо бросил Генка.
— А это что? — спросил Ивлев, опять пристраиваясь на корточки перед «Антилопой».
— А это ни то ни се, как говорят на Украине. От тунеядца ушел, но и пользы мало. Работяжки! Ну а вы там что же? Иван почему молчит, почему позволяет такое?
— Иван не молчит, — вздохнул Ивлев. — Но, знаешь, иногда и помолчать не лишнее. Он, как я понял, тоже не рвется в ученые.
— Он сварщик!
— А ты слесарь.
— Сравнили! — резко возразил Генка. — Я такой слесарь, что хоть завтра уйду — никто не охнет. Иван сварщик, понятно вам? Уйдет, на одного сварщика убавится да, может, и не прибавится. Это вон даже… Галка Лукьянцева понимает.
— Галка при чем? Она же табельщица.
— По пять раз на дню любоваться приходит, — пояснил Топорков.
— На Ивана?
— На сварщика.
— Ну и дока ты. Все видишь, — ухмыльнулся Ивлев. — Дай-ка отвертку четырехперую. А если она не на сварщика, если на монтажника приходит любоваться?
— Это совсем иное, — понял Генка намек. — То работа, а то личные отношения. Галка, вот увидите, сварщицей станет.
— Ну, дай бог, дай бог. Я ведь сам сварщик, я патриот. И вообще я патриот, а все же в Японии умеют.
— Что там умеют?
— Работать. Сам посуди… Ключ на восемнадцать! Сам посуди. Ничего у них нет… под ногами. А сделают… хоть резинку стиральную, хоть автомобиль — загляденье. И надежно. Почему так? У нас вон котел, он, конечно, надежный, но похож он на кикимору.
— Так мы ведь без чертежей, — и опять догадался Генка, куда клонит технолог. — Сначала казалось, два карборунда — и все. Потом понаросло вот — приспособлений разных.
— Эх, брат! — встал Ивлев и опять принялся вытирать руки. — Я никого не виню. Думать мы умеем не хуже прочих, но украшать не умеем. А надо. Во! — показал он лакированный ботинок. — Смотрится? И у нас есть лакирки. На двадцать рублей дешевле. А я — человек не богатый, купил эти. Давай так, давай не будем мельчить. Сначала заставим эту… «козу» работать, а потом, непременно, слышишь ты, украсим ее.
— Ленточками? — вырвалось у Генки.
— Почему, ленточки тут не годятся, — всерьез продолжал Ивлев, в последний раз оглядывая сооружение. — Обтекаемый кожух. Выкрасим в оранжевый цвет. Можно в салатный. Ну-ка! — и нажал красную кнопку, которую Генка смонтировал в самую первую очередь, когда «Антилопа» была еще в проекте.
Карборунды запели тонко, как балалаечные струны. Труба, зажатая в две муфты, плавно подалась вперед. Послышался всхлип, два остреньких снопика искр ударили в пол, труба подалась назад. Все. Ивлев приподнял рычаг пневмозажима, муфты, сердито прошипев, раздвинулись, оставив трубу на войлочных подкладках.
— Бери. Промерь, — приказал Ивлев напряженным голосом. — Сначала калибром, потом микрометром. Да, да, микрометром, потому она первая. И не торопись, руки у тебя дрожат.
— Где? — вытянул Генка обе руки.
— Все равно не суетись! Дай-ка! — и взял микрометр. Тщательно промерил обработанный конец трубы, торжествующе посмотрел на Генку и приказал: — Качай меня! Ка-чай! А ты думал, если я инженер, так все умею, наперед все знаю?
— Чистая работа, — по-мальчишески резво припрыгнул Генка. — Под три знака!
— Ха! Под шесть! — уточнил Ивлев. И добавил: — Если поставим глянцевые камни, никто от полировки не отличит.
— Не-не, и так хорошо, — горячо запротестовал Генка, испугавшись возможных переделок. Сколько можно? — Пусть-ка японцы такое отчубучат. А кожух — это не проблема.
— Ну, паря! — взял Ивлев Генку за плечи. — Твое слово. Не напортачь, не поломай. И не трясись, она вполне надежная. А я побег.
Постоял Генка, оглядывая свое рабочее место, все детали «Антилопы», сверкающий конец трубы, взятой, правда, из выбраковки. Покосился на стенные часы и направился к колонке газводы. До начала смены восемь минут. Сейчас явятся братцы-монтажники, а ровно в восемь «Антилопа» приступит к делу.
Постепенно наполнялся цех обычными шумами и запахами. Торопливо, немного позднее обычного прошел в раздевалку Игорь Рыжов. Мелькнула в конце пролета кепка Гриши Погасяна. Егор Аниканович переодевался прямо на рабочем месте, всего-то и хлопот — рабочую куртку накинуть. А Стрельцов уже дымил под крышей вагона-котла. И никто ни гу-гу. Ну, хорошо, хорошо. Вам не интересно? Вы наигрались? Вам надо работать? Работайте, работайте. Генка застропил пакет приготовленных под обработку труб, жестом позвал крановщицу и указал повелительно: