— Добра тебе, Маркыч!
Директор. Громоздкий, властный, самоуверенный.
— Не откажусь, клади сюда, — указал Терехов на край стола. — Чай холодный, сахару вовсе не осталось.
Тоже не совсем понятные отношения. Бывший сталевар, бывший теплотехник, бывший главный энергетик Терехов и чуть не со студенческой скамьи в директорах товарищ Тушков. Конечно, тут тоже имеются разные варианты, но костяк именно таков. Нелегко найти точный тон, хотя бы соотносительно ситуации, но точный. Какова ситуация в данный момент? Что привело директора в партком? Но время не служебное, по крайней мере, официально не служебное.
— Ты никуда не спешишь? — снимая мокрый плащ, спросил, Тушков.
— А куда спешить-то? Был у меня Ступак. Помнишь, у него дочка Танюшка…
— Ты не спеши, коль некуда, — жестом остановил Тушков Терехова. — С места в карьер — это не по мне. Сяду, отдышусь, — сел он в то самое кресло, где недавно сидел Ступак. Расстегнул верхнюю пуговичку воротника, расслабил узел галстука, повертел головой. Попыхтел демонстративно и разрешил: — Теперь давай. Но, если можно, сначала я. — И, побагровев, напрягая бычью шею, встал и пересел на диван. Тесно ему в кресле.
Терехов подвинул пепельницу, открыл коробку «Казбека, предложил. Тушков взял папиросу, помял ее в пальцах, понюхал положил в пепельницу. И не столько последовательность действие как похожесть каждого движения удивили Терехова. Ступак дела, все точно так же. Ступак и Тушков. Одинаково. Что это?
— Иду, понимаешь, вижу: светит у тебя…
«И начинает точно такими же словами. Может, у них все одинаково, кроме должности? Тоже о будущем заговорит. Что их нынче прорвало-то? Стряслось что или совпадение?»
— Ты недоволен? — исподлобья посмотрел директор на Терехова.
— Чем?
— Почем я знаю. Смотришь, будто… Ну да ладно, давай покурим. Видишь ты… — опять принялся Тушков высвобождать шею из воротника. — Дела наши такие, оглядеться некогда. Вчера звонит мне некий Стрельцов…
— Почему он некий?
— Не придирайся. Так вот: звонит. Вы, говорит, приструньте своего отпрыска.
— Он что — так и сказал, именно такие слова?
— Мне трудно упомнить слова, но смысл таков.
— Ты попробуй припомнить слова, — настойчиво попросил Терехов.
— Слова? Он что — дипломат? Он подбирает каждое слово? А я что, магнитофон? Я за сутки столько всяких слышу, что забываю, как сам говорил.
— А не намеренно ты переиначил? — задал вопрос Терехов. И пожалел. Не надо было так прямолинейно. Тушков не Ступак. Вон как заерзал. Еще брякнет по столу. За ним не задержится.
— Ну, что ты меня шпыняешь? — покачал головой директор. — Дай доскажу. Выслушай, сделай милость.
— Владимир Васильевич, дорогой! — прижал Терехов обе руки к груди, умоляюще глядя на собеседника. — Не по злому умыслу, по доброму намерению встать поближе к истине. Ты же знаешь, мы с Иваном друзья. Да, представь себе, просто друзья. Я его знаю с пеленок, я не имею право уклоняться в таких ситуациях. Как он тебе сказал?
— Тьфу ты! — привскочил Тушков. — Да забыл я слова, забыл. Ну, можешь ты поверить? Между прочим, жене звонил какой-то Рыжов… Не какой-то, не какой-то, — поспешно поправил себя Владимир Васильевич, — заместитель начальника штаба заводской народной дружины. Так вот…
— Что это у меня сегодня не получаются разговоры? — холодно, демонстративно перебил Терехов директора. — Не заместитель просто Рыжов. Не надо усложнять, ты же понимаешь, оно и так сложно.
— Ладно, начну с начала, — согласился Владимир Васильевич. — У меня неприятности. В семье. Хочу посоветоваться. С тобой. Можно?
— Если считаешь нужным, я вот — весь внимание.
Неверный тон. Оба поняли. Тушков насупился, Терехов принялся поправлять пресс-папье, потом встал и погасил верхний свет. А когда сел на диван, почувствовал усталость. Ну, что это сегодня, что? И правда же не поп, ни грехи отпустить, ни на путь истинный наставить. Да и кого — Тушкова.
— Стыдно, я понимаю, — начал Владимир Васильевич после тягостной паузы. — Единственный сын. Жена не работала и не работает. Значит, влияние улицы сведено до минимума, а влияние семьи максимальное. И вот — гнилье. Откуда? Понятно. Семья гнилая. Выводы? Очень просто. А оно не так. А как оно? — развел Тушков руками. И сделался таким беспомощным, что Терехов опешил. Властный, громогласный, таранного темперамента — и нате вам. — Так вот, Рыжов задал моей жене такой вопрос: «Когда это кончится?» А она спросила: «Что когда кончится?» А он ответил: «Когда у вашего сына папенькины денежки кончатся?» А? — потряс Тушков туго сжатым кулаком.