— А ты как? — все же не сразу отступила хлебосольная Ляксандра. — Вань. Может, это?
— Не.
— Ну и то. Ее всю не попьешь. Лучше я тебе еще вареньица. Пахученького. А это — деду снесешь? Скажешь: от Ляксандры, котора…
— Не! Не-не, — потряс Иван головой. — У него от сладкого зубы ноют.
Чай пили молча, долго, прилежно. Иван и правда одолел чуть не десяток гладких, опорожнил полбанки клубничного, схрупал пяток окаменелых сушек, но так и не вспотел. Старался, а не взяло. Опрокинув стакан на блюдечко, погладил живот, покивал и сказал:
— Будя. Это, я вам скажу, не шики-брыки. Спасибо, Александра Митревна…
— Ты помнишь? — несказанно обрадовалась тетка Ляксандра. — Ать я сама стала забывать, как меня по отчеству.
— И вам спасибо, — кивнул Анне Тимофеевне, — а с вами, люди, мы еще поговорим. Или как? — пристально посмотрел в глаза Колоскова.
— Да ради бога, — согласился Антон Сергеевич. — Если особых секретов не имеешь, тут и давай.
— Я что, я прибираться буду, — поняла невысказанное Александра Дмитриевна. Развернула подол передника и принялась складывать в него стаканы, блюдца, пустые банки. Анна Тимофеевна взялась было помогать, но о чем-то вспомнила и торопливо ушла за угол веранды. Крикнула оттуда:
— Митя! Не залазь ты в репья, скоблить тебя надоело. Иди сюда!
— Во, слыхал, — кивнул Колосков. — Третий год в слободке, а по говору от коренных не отличишь. Прилипчиво наши балакают.
— Это правда, Павлова сам вызывал? — спросил Ивлев.
— Правда, — подтвердил Иван. — Но дело не в этом. Нам так и так нельзя. Ну, Павлов не знал еще, он по другим причинам отказался.
— Давай с самого начала, — попросил Колосков.
— Директор предложил Павлову возглавить первую на заводе бригаду коммунистического труда, — начал Иван объяснять все по порядку, хотя догадывался, Колоскову это известно. — Убрать из нашей бригады Егора, меня, может, Игоря. Павлов отказался. Но нам все равно нельзя.
— Почему? — спросил Ивлев. Иван покосился на него и продолжал:
— Обязательства наши не совсем отстоялись. Это не дело, если мы сами к согласию не пришли. Но не о том я хочу… — И оглянулся на Александру Дмитриевну. Хотя и не было у него особых секретов, но очень уж на Радице колодезная связь хорошо отлажена.
Старушка забрала самовар и пошла неторопко, наверно все же надеясь уловить хоть немного интересного. Не уловила. Захлопнула за собой дверь на веранду, брякнула тазиком и принялась мыть посуду.
— Так вот, — продолжал Стрельцов. — Маргарита Илларионовна очень просила принять Егора в нашу бригаду. Я пока ничего не пообещал, но только что виделся с Егором. Его надо выручать.
— Откуда? — вырвалось у Виктора.
— Плохо ему, — сурово взглянул Иван на Ивлева. — Так плохо, что хуже не бывает. Павлова я повидал тоже. Он не против. Потому придется нам повременить с этим, с первой бригадой. Нет, я к тому — пусть кто-нибудь еще.
— А что с ним, с Егором-то? — спросил Колосков.
Иван долго не отвечал. Меланхолично разводил указательным пальцем лужицу, оставшуюся на месте самоварного подноса, покашливал, дергал плечом. Сказал невнятно:
— Это понять не просто. Объяснить вовсе… не по мне. Он сказал: «Ничего плохого отец мне не сделал, но я не хочу быть его наследником. Я человек…» Ну, не в этом дело, тут гораздо сложнее. Он, как я понял, уже пробовал поступить… На тепловозный ходил, на турбинный. Не берут. Тушков. Скрываться не хочет. Очень переменился. Еще сказал: буду работать вровень со всеми.
— И все? — спросил Колосков.
— И все.
— А ты ему что?
— Я сказал: правильно. Должно получиться.
— Ты уверен.
— Уверен.
— Ну-ну! — покивал Колосков. — Только я что-то не улавливаю: ты счел, это важнее?
— Конечно.
— Егор важнее начинания? — повысил голос Антон Сергеевич.
— Егор важнее начинания! — жестко подтвердил Иван. — Начинание не пропадет, найдутся, а Егору плохо. Ну, я не навязываю, я ничего никому не навязываю. Только вот что хочу сказать, чтоб не было нареканий и упреков. Если бригада не примет Егора, я останусь с ним. Все равно директор меня отшил…
— А вот это уже не туда, — перебил Ивана Колосков. — Москва слезам не верит. Егору я тоже не верю.
— При чем тут вы? — с откровенным вызовом посмотрел Стрельцов в глаза Антона Сергеевича. — Разве на такое нужна ваша санкция?
— Не лезь на вздор, — посоветовал Ивлев. — Это, конечно, сложнее и труднее, чем сразу кажется. Егор не подонок. Может туда скатиться. Помочь надо. Но надо взвесить, что важнее…
— Взвешивай! — бросил Иван. Встал. Застегнул две нижних пуговички на вороте, крикнул: — До свидания, Александра Митревна. Спасибо за привет.