— Борислав! Что думаешь? — обратился князь к старшему ближняку.
— А что тут думать? — лениво покусывая травинку, ответил тот. — Мало нас. Разбивать отряд нельзя. А если и туда, и туда ехать, то опоздать ко второму можем. Тебе решать, князь!
— Деву спаси! — снова взмолился второй вестник.
— Я уже все сказал! — заявил первый.
Светояр вздохнул. Больше всего он ненавидел вот это — выбирать меньшее из зол. И как ни поступи, вина останется на нем — на том, кто принимал решение. И кровь на его руках — не отмыть и не отскрести ничем.
— Едем в твое селение, — с неохотой сказал он второму вестнику. — Девушка сама себя не спасет. А ловец знал, на что шел, — сурово заметил он, увидев вскинувшегося мужчину. — Может, и сам сможет себя выручит. Но постараемся и там, и там успеть. Кони отдохнули? — бросил он Бориславу, ловко вскакивая на ноги.
— Хоть до завтрашней зари могут скакать, — пожал плечами старший ближняк.
Через две минуты отряд уже скакал по лесной дороге. Двух вестников посадили позади всадников. Пожилой скакал вместе с легким Беликом и указывал путь.
ГЛАВА 3. Проклятая
Селение было странным, это Светояр сразу отметил. Ни распаханных полей вокруг, ни выщипанных скотом пастбищ. Да и не слыхал он о нем раньше. Хотя, если были жители охотниками и заселились тут недавно, то это все объясняло.
Лесная дорога тоже казалась мало езженной: трава бурно разрослась в застарелых колеях. А потом вдруг превратилась в хорошую, прямую. И в отдалении, видное в пролеске, показалось селение.
— Рысью! — приказал Светояр: теперь подкрадываться не было смысла, все могла решить только скорость.
Отряд пронесся по деревне и спешился около стоящего поодаль сарая.
— Там! — показал рукой вестник, спрыгивая с коня Белика.
Светояр неторопливо откинул плащ, как бы невзначай показывая богатую, с золотом перевязь, где в узорных ножнах покоился меч с отполированной до светлого рукоятью. Как бы нехотя спрыгнул с коня. Толпа селян, окружающая сарай, зашепталась и сплотилась.
— Добрый день, люди добрые! — спокойно сказал Борислав, выступая первым. — Что тут у вас?
— Наши дела — наша забота! — выкрикнул стоящий впереди мужчина. — Сами суд вершим. Советчиков не зовем!
Толпа глухо заревела, поддерживая.
— Ты как с князем говоришь? — рявкнул Борислав, и раздался скрежет вынимаемого из ножен меча.
Стоящие впереди отшатнулись, стоящие сзади снова заревели, протестующе и с угрозой.
— Тише, тише! — поднял руку Светояр, и его голос веско разнесся над толпой. — Мы с миром пришли. Ссоры не хотим. Но и уехать, не узнав, что тут у вас случилось, тоже не можем.
— Так ничего у нас не случилось! Мы никого не звали! — раздались отдельные протесты.
— А слышал я, что девушку беззащитную обижаете, — спокойно возразил Светояр.
— Колдунью хотим казнить! — закричал кто-то из толпы. — Она людей морит!
— Доказательства есть?
— А то! Василек три дня харкал кровью, прежде чем богам душу отдал.
— А мой племянник родной! — заголосила из толпы какая-то женщина. — Медведь задрал на третий день, как с этой потаскухой снюхался!
— Погодите! — снова поднял руку Светояр. — А девушка тут при чем?
— Так проклятая она! — объяснил старик.
Он пробился сквозь толпу и поклонился князю.
— Дозволь объяснить, милостивый князь, — судя по посоху, на котором были вырезаны знаки богов, он был старейшиной селения. — Не душегубцы мы, не изверги какие-то, чтобы деву невинную жизни лишать. Но порченная она.
— Кем порченная?
— Да не кем. Сызмальства она такая. Проклятие на ней лежит. Кто полюбит ее, тот умрет.
Светояр вздрогнул и впился глазами в старика.
— Правду говоришь?
— Правду, правду, неужто ж князю бы врать стал? Пожалели мы ее, к себе в селение приняли. А она вон что! Троих сгубила стерва.