— Уф-ф-ф, — выдохнула я непроизвольно, ибо новость была обнадеживающей.
— Интересно, что означает твой вздох? Ты действительно под арестом? Что натворить успела?!
— Ничего я не натворила, — буркнула я возмущенно.
— Ладно. Не перебивай и слушай внимательно. Ситуация — дрянь. Я выяснил, где девчонок наших держат. Они на нижних уровнях базы. Туда вообще доступ закрыт. И кто с ними там занимается и тренируют их вообще или нет, не известно. Только Элен мне сказала, что уже не впервой кадеток с Земли забирают себе дердамиины, причем проводят какой-то отбор, и лучшие не возвращаются. С парнями та же история. Вот такие дела. Так что нас всех скоро отправят на Иридию, так, по крайней мере, нам объяснили, для дальнейшего прохождения практики в боевых условиях… У них там война, Огни, а мы как пушечное мясо для них.
— Не-е-ет, — простонала, чувствуя что руки стынут от полученной информации.
— Ты это своему куратору говори, когда он к тебе подкатывать станет. И, Огни, судя по всему ты полетишь тоже на Иридию, в каком качестве — вот это вопрос.
А мне уже и спрашивать ничего не надо, и так понятно. Дамьян решил для себя оставить, не иначе. Мама! Ужас! Не заметила, как отгрызла ноготь, сплюнула и спросила в трубку:
— Лим, а мы правда теперь не сможем улететь?
— Я работаю над этим. Все рейсы приостановлены. Что за бедствие там в стыковочном, не знаю… В общем, попробую назавтра договориться. Ты держи планшетник при себе. Не допусти, что бы снова его отобрали. И вот еще тебе мыслишка для раздумий, дорогая, к нам на базу вылетел руководитель твоей выпускной группы… напомнить тебе, кто у вас руководитель?
— М-майор Эмингем? — от этой новости мне стало плохо вдвойне.
— Вот именно. Похоже, это комендант на тебя настучал… ну, что тебе какой-то там статус предоставили эти дерадмиины. Так что бежать надо однозначно и черт с ней… с этой практикой. Майор появится где-то дня через два. А нам еще на базе тусоваться до отлета на передовую Иридии больше недели. Так что думай, Огни, со мною тебе все же лучше будет.
— С тобой? Лучше? Мне?! — у меня истерика, не иначе.
— Да. Со мною. Я же тебя лю… — кашлянул и умолк. Затем снова продолжил: — В общем, Огни, мне пора отключаться. Думай, но недолго. Позвоню утром завтра. Отбой. И… целую.
И Лим, правда, отключился.
Чего? Что он не договорил? Он меня лю… любит что ли? С ума сойти! Нет, в это я не могу поверить. Нет… не хочу даже думать об этом. Мне есть сейчас о чем поразмышлять. Боль немного притупилась, хотя душа плакала по маме. Но мама всегда требовала от меня, что если ее не станет, я не должна предаваться унынию и страданиям. И как, скажите, как можно справиться и не плакать от потери близкого человека. Я так давно ее не обнимала. Теперь уже и не обниму. Никогда.
Закрыла лицо руками, чувствуя странную вибрацию в ладонях. Похоже огонь заструился по венам, и ведь на этот раз это протекает все очень болезненно. Что же со мною? Отняла руки от лица и уставилась на ладони. Они словно мерцали, но не алым, а синим оттенком. Ой! Сжала пальцы, разжала… свечение не пропало. Что за?..
Поднялась и прошла в спальню, где скинула халат и подошла к напольному зеркалу. Странные мерцающие синевой змейки носились по моему телу, как сумасшедшие, выстраиваясь в какие странные узоры и символы. Страшно-то как…
Подбежала к шкафу, вынула кадетскую форму и бегом влезла в нее, одела ботинки и снова вернулась к зеркалу. На лице узоров не было, только вот кисти рук все так же странно подсвечивались. И при этом каждая змейка словно вгрызалась в тело, причиняя неприятные, почти болезненные ощущения.
Попыталась взять в руки планшетник, но от внезапной боли в ладонях выронила на пол. Как же вызвать сюда Дамьяна или Терри? Мне нужно, наверное, выйти… Может, снаружи меня караулит Цербер? Подошла к двери, кольцо-печатка сработало как ключ, но механический голос вдруг ответил: «Код доступа временно заблокирован».
Не-е-ет… только не это. С дверью я точно не смогу справиться. Обреченно посмотрела на валяющийся на полу планшетник и снова попыталась взять его в руки. Не вышло. Пришлось тыкать пальцем в экран, не поднимая аппарат с пола, и когда с той стороны раздался усталый голос куратора, я только и смогла что выкрикнуть: «Дамьян… помогите!» В этот миг голова пошла кругом и я свалилась рядом с планшетником, из которого раздался звук какого-то грохота и шипение.
Похоже у меня входит в норму терять сознание и приходить в себя в медотсеке. Открыла глаза, уставившись в белоснежный потолок. Чуть скосила взгляд и наткнулась на… куратора, который спал в кресле. Его голова была немного откинута на спинку, маски на нем не было и я отчетливо видела мужественное лицо. Красивый и… опасный до дрожи в коленях. Но почему-то дрожь пронеслась совершенно в другой части тела, вернее вдоль всего тела. Таким умиротворенным куратора никогда не видела. Отметила вдруг, что над правой бровью у него есть небольшое пятнышко… Родимое что ли? Как интересно. Затем взгляд зацепился за губы. Я невольно сглотнула, вспомнив, что он меня ими целовал. Кажется, на первый взгляд, твердые, почти жесткие, но на деле оказались мягкими и нежными.
Чуть пошевелилась, пытаясь снять ощущение онемения в шее и затылке, и что-то пиликнуло по другую сторону от меня. Повернула голову и удивленно обозрела странное оборудование, от которого к моей руке тянулись разноцветные проводки. Испуганно охнув, попыталась их отцепить от себя, как неожиданно кисти моих рук оказались перехвачены, и голос Дамьяна, сонный, хриплый произнес:
— Тише-тише, Огни, милая… не бойся, это всего лишь капельница. Сейчас все уберу. Не надо рвать вены.
Я перевела взгляд на наклонившегося надо мною мужчину, и зацепилась взором за его губы, которые чуть подрагивали, словно он пытался не улыбаться.
— Рад, что ты, наконец, пришла в себя. Ну и напугала ты нас.
— Кого вас? — просипела я, удивляясь, куда подевался голос.
— Меня, Терри… и джерга, не стану скрывать, что и мой брат волновался.
— А что со мною было?
— Моя вина, Огни, не принял во внимание твое эмоциональное состояние… Не должен был оставлять тебя одну, — Дамьян сел на свое кресло и опустил голову, тяжело вздохнув. — Твой организм не справился со стрессом, а тут еще адаптация… В общем, надо было проводить вторую медитацию в тот же вечер, а я не решился, и зря.
«Ничего не поняла». Закрыла глаза, почти с силой зажмурилась и выдохнула.
— Сколько я без сознания была? — с трудом открыла глаза и посмотрела на мужчину, который следил за мной напряженным взглядом.
— Двое суток.
— Что? — хриплым голосом выразила свое удивление. — Объясните мне… только понятными терминами, что со мною?
— Объясню, но позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть и…
— Нет! Сейчас объясните. Я устала быть объектом экспериментов. Устала! Слышите?! Имею право знать, что со мною происходит!!
Сорвалась, да, не скрою. Но, правда, сколько можно?
— Прости, — тихо произнес куратор и поднялся. Встал возле моей койки и вдруг сдвинул меня в сторону и сам улегся рядом.
— Что?.. Что вы делаете? — возмутилась я, предчувствуя страшное.
— Я должен быть к тебе как можно ближе…
— З-зачем? — мои глаза округлились вдвое, так как мужчина вдруг начал развязывать на мне завязки больничного балахона. Я попыталась откинуть его руки от себя, но силы оказались неравными.
— Успокойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Огни!
Окрик, сопровождаемый алым всплеском в черных глазах, вынудил меня замереть испуганным истуканом, а Дамьян быстро оголил мои плечи, грудь и живот, оставив прикрытым все, что было ниже. Я же, красная как свекла, боялась пошевелиться, и даже когда его горячие ладони прошлись по грудной клетке от шеи до пупка, не вздрогнула, только зубы сцепила крепче.
— Огни, посмотри на меня.
Перевела сердитый взгляд и нахмурилась. Чего это мужчина так радостно улыбается, словно малину ему среди зимы предложили?
— Адаптация прошла успешно, милая моя девочка. На тебе мои символы, твой организм подстроился полностью под мой, и вторая медитация прошла тоже успешно. Ты ее не помнишь, или не хочешь помнить, но я должен был ее провести, иначе ты могла бы умереть. Теперь мы с тобой как одно целое… почти.