— Может да, а может и нет, я вопрос задала, — и попыталась оттолкнуть его от себя, отбросив мужскую косу прочь, как змею.
Мужчина отстранился, выпрямился и отошел от кровати, сложив руки на груди. Хмурый взгляд буравил меня на расстоянии.
— Что ж… не на все вопросы, видимо, вы готовы ответить, сигурн, — проворчала я недовольно, — сама его об это спрошу. Могу я остаться одна в своей спальне? Это ведь еще пока моя спальня, верно?
Дамьян опустил руки и, не произнеся ни слова, вышел из комнаты, двери за ним плавно закрылись, а затем я вздрогнула, услышав странный треск и грохот за закрытыми дверями. Ого! А чего это — мою мебель там ломают? Опять?!
Пошатываясь, села, спустила ноги вниз и кое-как, словно пьяная, прошлепала босыми ногами в сторону душа. Глянула на себя в зеркало — мама дорогая, краше только в гроб кладут, который с музыкой. Ужас. Волосы все всклоченные, лицо бледное, с синяками под глазами и губы потрескавшиеся. Что это со мною? Скинула с себя больничную одежду и осмотрела свое тело. Странно, никаких знаков или рисунков не увидела, словно и не было на теле ничего лишнего. Залезла в душ, включила воду и запретила себе сейчас о чем-либо думать. Надо успокоиться, взять себя в руки, сосредоточиться… Вопросов много, но учитывая, что сигурн Эр-Гро сегодня явно не в себе, придется подбирать их осторожно. Надеюсь, в гостиной хоть будет на чем сидеть, а то нет желания впускать куратора в свою спальню, да и, вообще, следует озвучить Дамьяну строгий запрет на ее посещение без моего разрешения.
Пока тугие струи воды успокаивали мое тело, я прислушивалась к себе, пытаясь понять: изменилось во мне что-то или нет. На поверхности эмоций бурлила та самая злость, не находя при этом возможности выплеснуться наружу. А если копнуть глубже, то можно было обнаружить нечто такое… хм, словно во мне стержень какой-то образовался. Уверенность, собранность и цельность, что ли?
Вышла из душевой кабины, завернулась в полотенце, и снова посмотрела на себя в зеркальном отражении. Большие зеленые глаза, казалось, стали темнее, огненные волосы мокрыми прядями обрамляли похудевшее лицо, на которое после водных процедур вернулся румянец. Попыталась себе улыбнуться, мол, «ничего, держись, детка, все будет хорошо», но получилось как-то неубедительно. Вздохнула и начала сушить волосы феном, размышляя теперь уже о том, как себя вести не столько с куратором, сколько с майором Эмингемем. То, что столкнуться с ним, скорее всего, еще придется, я не сомневалась, но вот его агрессия и жестокость продолжали пугать, если честно. Вспомнила, как джерг Нахим ему зубы заговаривал и невольно улыбнулась. Знал бы он, как выручил меня, что не позволил руководителю моей группы пообщаться со мною.
Волосы высохли быстро, и я прошла к шкафу в спальне, выбирая одежду на сегодня. Надела мягкие спортивные широкие брюки и футболку с коротким рукавом черного цвета, затем подвязала волосы черной лентой — имею право, у меня траур. Обувшись в черные балетки, вышла из спальни, приготовившись обозреть погром. Но была вынуждена удивленно посмотреть на куратора, как ни в чем не бывало, восседавшего в своем излюбленном кресле с высокой спинкой, которое каждый раз словно по волшебству то появлялось в моей гостиной, то исчезало, и вся мебель стояла, как и раньше, целая и невредимая, а на столике дожидался обед.
— Садись, Огни, — позвал меня Дамьян, поднявшись со своего места.
Я молча прошла и села на диван, стараясь не смотреть на мужчину и следить за выражением своего лица, но не сдержалась, когда увидела, что подано к обеду. Аппетитные в зеленых листьях шашлычки, овощной салат, кувшин с каким-то напитком, и… торт со свечами. Я замерла, даже дыхание затаила, мысленно подсчитала и поняла, что тортик-то для меня. Надо же, со всеми своими проблемами и маминой смертью забыла о своем дне рождении. Робко посмотрела на Дамьяна, изучающего меня все тем же внимательным взглядом, и спросила растеряно:
— Откуда вы… хм, ну конечно, личное дело читали… и все же… почему?
Да, вопрос выглядел нелепым, но и я не ожидала ничего подобного от куратора. Закрыла лицо руками, испытывая странную волну эмоций, которые вот-вот выплеснутся слезами.
— Огнеда, — произнес напряженным голосом мужчина, — я изучил традиции землян… Вы как-то особенно отмечаете тот день, в который появляетесь на свет. Это… довольно необычно для меня, не скрою. Тебе не нравится?
Отняла ладони от лица и посмотрела на него.
— Спасибо. Торт… он замечательный. Такой весь… сладкий, в креме.
— Но ты не любишь сладкое, да? — чуть нахмурился, затем посмотрел на предмет обсуждения. — Тогда тебе должен понравиться другой подарок.
— П-подарок? Еще? — откинулась на спинку дивана. — Постойте, вы сказали, что изучали наши традиции, но зачем?
— Я хочу лучше тебя понимать, — буркнул он в ответ, и провел рукой по волосам, словно снимая внутренне напряжение. — Ешь, Огни, тебе надо набираться сил. А подарок я позже покажу и даже, — тут он улыбнулся одним уголком губ, — подарю тебе его.
Перевела взгляд на стол, сглотнула, ибо и правда есть захотелось, а потом махнула на все рукой и принялась за шашлычок. Хм, а мясо-то какое нежное! И так увлеклась, что перестала смотреть на Дамьяна. Когда потянулась к кувшину, чтобы налить в бокал напиток, то пальцы наткнулись на руку куратора, который первым потянулся к тому же кувшину. Вскинула взгляд и замерла. На меня сейчас смотрели такие бездонные омуты, черные и опасные, излишне внимательные… бр-р-р, мурашки побежали по коже. Звук наливаемого напитка помог сбросить оцепенение, и я потянулась к бокалу. Залпом осушила и только потом удивленно посмотрела на дно.
— Ой, а что это было, ик? — икнула, смущенно прикрылась ладошкой, и снова посмотрела на Дамьяна.
— Это… особый напиток, который придает силы организму.
— По вкусу вино напоминает, — проворчала, но к добавке потянулась. Мне еще налили, я выпила и снова икнула.
— Не вино. Но тебе хватит.
— Хм, а это что? — показала на морепродукты в каком-то разноцветно-соусном великолепии.
— Деликатес. Попробуй.
И Дамьян вдруг пересел из своего кресла рядом со мною, заставив потесниться. Затем взял в руки — надо отметить, что был он без перчаток — маленькую ложечку, зачерпнул немного из раковины так называемый деликатес, и поднес к моему рту, обратив на него все свое внимание. Ложка застыла совсем рядом с губами, едва не коснувшись их, а я смотрела и не могла оторваться от мерцания черных ониксов в его глазах, которые в данный момент постепенно все более темнели и сужались.
— Огни, — низким, каким-то чувственным голосом произнес, и слегка улыбнулся.
— Что?
— Открой ротик, милая.
— З-зачем?
— Вкусненькое дам, — и так улыбнулся, коварный, что я невольно перевела взгляд на его улыбку… губы, которые вдруг захотелось потрогать кончиками пальцев, убедиться, что они настоящие, такие красивые, мужественные, сильные.
— Огниии, — хрипло прошептал он.
— А-а? — отозвалась я вместе с моим женским началом и с трудом подняла взгляд, невольно открыв ротик на гласном звуке.
— Вот и молодец.
И мне в рот положили нечто очень вкусное, терпкое. Дамьян тут же пальцами прошелся по моему подбородку, чуть приподнял его, закрывая мой рот, затем легкими касаниями пробежался вдоль скулы, потом откинул прядь волос, выбившуюся из хвоста, и убрал руку.
Я же боролась с дикими мурашками, которые носились вдоль позвоночника из-за этих необычных прикосновений, и, наконец, вспомнила, что неплохо было бы прожевать то, что оказалось во рту. Нежный деликатес практически растаял на языке, оставив после себя необычайное послевкусие. Закрыв глаза, смакуя, невольно издала стон удовольствия, идущий из глубин грудной клетки, затем поняла, что подобный звук так же повторяется как бы со стороны. Взмах ресницами, сердце пропускает удар, тело замирает — на меня смотрит явно не человек, и даже не Дамьян, а некто… с глазами голодного дракона, который того и гляди, кинется и разорвет на маленькие кусочки.
— Ик! — отреагировала я неожиданно.