Я уставилась на него во все глаза, чуть не задохнувшись от удивления.
— Д-дамьян?!
— Теперь я могу менять форму, это радует, — улыбнулся довольный мужчина, и протянул ко мне свои руки. — Иди ко мне.
— Что значит менять форму? — снова спрятала грудь руками, и невольно улыбнулась в ответ, так заразительно светился Дамьян, счастливо улыбаясь.
— Иди… ко мне, огонь моей души.
Ухватил за талию, и рывком, дерзко, уверенно притянул к себе, отводя в сторону мои руки, страстно, сбиваясь с дыхания, зашептал на ушко.
— Я ждал тебя всю жизнь. Искал и не находил… и сердце мое, и душа моя, спали, прозябая в черной пучине космических дыр. Ты — мой свет во тьме, моя путеводная звезда, я не обижу тебя… скорее руки себе оторву, но не обижу… Сладость твоих объятий и поцелуев будет моей наградой за терпение страдающего дракона…
Голова кружилась, и пространство вокруг менялось, бурлило космическими потоками вихрей, разрывалось яркими вспышками, звезды неслись со скоростью света, или это мы летели сквозь космические просторы.
— Я стану твоей опорой, твоей защитой от бед и невзгод, я подарю тебе жизнь и дыхание, только прими меня таким, какой я есть… прими дар моей души… откройся мне.
Откинулась назад, волосы парили в невесомости, а мужчина удерживал меня на руках и укачивал, склоняясь все ниже и ниже, опаляя жарким дыханием обнаженную грудь, прочерчивая языком, словно выжигая узоры на коже, и тут же охлаждая дуновениями, заставляющими дрожать все мое тело от неясных, незнакомых желаний.
— Обними меня… — выдохнул мне в губы, завел мои руки себе на шею, как вдруг горячие, сильные мужские ладони прикоснулись к моим ягодицам, приподняли вверх и помогли моим ногам оплести его торс, как ветви оплетают ствол дерева.
Голова все еще кружилась, я закрыла глаза, надеясь, что все, что происходит со мною сейчас, это всего лишь сон.
Дамьян, паря со мною в невесомости, прижал мою голову к своему плечу одной рукой, другой продолжал поддерживать под… мягкое место, при этом поглаживая его, сжимая и снова поглаживая.
— Огни, милая, ты примешь меня? — вдруг прошептали его губы в мои, дразня легкими прикосновениями, а пальцы уже порхали вдоль спины, вызывая море мурашек. — Без тебя моя жизнь станет пустой, с тобой наполнится смыслом и гармонией. Я хочу… я так хочу… боюсь, сказать, чего я хочу… Но, Огни, я положу к твоим ногам весь мир, всего себя…
Я улыбалась, откинув голову назад и закрыв глаза, плотно прижимаясь грудью к его стальной груди, в которой неистово билось живое, страстное сердце.
— Ты улыбаешься… пусть это не та реальность, в которой я хотел бы быть с тобой, но ты улыбаешься… Знаешь, что это значит?
Я качнула головой из стороны в сторону, не совсем улавливая смысл его слов, ибо было так тепло и уютно, так хорошо рядом с ним, что в данный момент вообще не помнила наших разногласий, ссор и недомолвок, вот просто хорошо и все тут.
— Твое подсознание уже приняло меня, осталось решить вопрос с реальностью… сознательной реальностью. Скажи «да»… произнеси это сейчас.
«Скажи, скажи…», — кто-то нашептывал мне яростно, почти страстно, словно это «да» рвалось из моей груди, желая кричать на всю Вселенную.
— Что сказать? — переспросила, едва ощутила нечто необычное, как будто там, в интимном месте, кто-то или что-то осторожно касается меня… гладит, или… Резко распахнула глаза, уставившись в черные без белков с красными всполохами очи Дамьяна, и выдохнула:
— Что это?
— Где? — изогнул он удивленно одну бровь.
— Там… что это меня там трогает?! — выдохнула и попробовала приподняться повыше, словно желая избежать этих прикосновений в интимной зоне.
— Что трогает? — вторая бровь вверх вскинута, и дрожащие губы еле сдерживаются от улыбки.
— Там!
— Ах, та-а-ам… — многозначительно, с хитринкой в глазах, честно ответил. — Уже ничего.
Резко, словно от толчка, вынырнула из сновидения, открыла широко глаза и замерла, чувствуя во всем теле какое-то онемение. Что это было сейчас? Сон или… нет? Глянула на электронные часы, встроенные с зеркальную поверхность шкафа. Надо же, спала всего тридцать минут, а тело затекло так, словно пролежала в таком положении не меньше суток.
Еле поднялась, потрясла головой, смутно припоминая, что так же начиналась первая медитация, в смысле, с появления Дракона. Так может быть, это воспоминание было, например, о той, второй медитации, которая почему-то затерлась в памяти. Провела рукой по волосам, отметив, что лента где-то затерялась и хвост рассыпался. Потерла руками лицо, сгоняя сонливость, и поднялась, чувствуя, что мне нужно заняться собственной гигиеной.
Выходя из душа, замерла на мгновение, прислушиваясь к странному звуку… «Та-да-да… та-да-да…». Какой-то сигнал вызова прорывался сквозь преграду? Пошла на звук, покружила по спальне, и остановилась возле тумбочки. Прикусив нижнюю губу, задумчиво потянула на себя дверцу, и не поверила своим глазам. Внутри обнаружился мой нэс-бук, тот самый, под музыку с которого я танцевала в гостиной и спалила ее.
Схватила в руки и ринулась с ним на кровать. Усевшись удобно, положила его на колени и активировала рабочий экран. Вызов шел по сети базы, иконка мигала вопросом. Незнакомый номер… странно. Отвечать или нет? И кто мог узнать мой ник, собственно говоря. Его знает только Дамьян. Но его ник «куратор» в данный момент молчал.
Лим? Нет, он не стал бы так явно подставляться… хотя, два дня не виделись, мог и узнать, как он говорил, по своим каналам. Если не отвечу, то и не узнаю кто пытается со мною пообщаться и о чем. Нажала «ответить» и на экране появилась стена. Серая, какая-то смутно знакомая… Затем изображение удалилось и я разглядела уже и потолок, и пол, а вот на полу лежало чье-то тело. Я замерла, напряженно вглядываясь в очертания, и вдруг осознала страшное, это было женское тело. И одежда, в которую была она одета, оказалась кадетской. Черные длинные волосы рассыпались по полу, закрывая лицо, но… внутренний голос уже кричал от ужаса: «Марисса! Что с ней? Она жива?
Я быстро нажала на отбой вызова, пытаясь унять нервную дрожь, и прижала руки к губам, не отрывая ошарашено испуганного взгляда от экрана. Ужас! Кто это сделал? Трясущимися пальцами с трудом набрала ник куратора, и послала сигнал вызова. Ответа долго не было, и я уже подумала, что Дамьян может ответить только в том случае, если находится в своем кабинете, но… он ответил. Глядя на его лицо в маске, я не могла произнести ни слова.
— Что случилось, Огни? Я сейчас немного занят… — затем он замолчал, склонив голову чуть вбок, и произнес уже другим тоном, более обеспокоенным. — Ты бледная… глаза напуганы, и губы дрожат… что случилось, девочка, скажи?
Кто-то обратился к нему, я не видела, он ответил — «занят», все так же не отрывая взгляда от меня.
— Скажите, сигурн, — запнулась на обращении, сделала судорожный вдох и прижала руку к горлу, — где Марисса? Скажите, она… с другими кадетками или… она пропала?
— Как ты узнала? — голос его вдруг приобрел стальные нотки, на мгновение сквозь обсидиановую маску я разглядела его прищуренные глаза. — Та-а-ак… Я сейчас буду.
Он отключился, а я невидяще уставилась в экран, вспоминая, почему стена показалась знакомой. Дамьян появился довольно быстро, прошел в спальню и, расстегнув верхнюю пуговку на кителе, взлохматив волосы, вдруг присел рядом со мною и напряженно спросил:
— Рассказывай.
— Мне кто-то позвонил на нэс-бук, я ответила, а там… Марисса… мертвая… Дамьян, скажи, что с ней все в порядке, и она с другими девочками, — от волнения не заметила как перешла на «ты» с куратором.
Тот грустно улыбнулся, взял меня за руку, провел по ладони затянутыми в черную кожу пальцами и покачал головой.
— Она действительно пропала, причем из-под надежной охраны. То место, где ты ее видела… опиши его.
Я, как могла, описала и стены, и пол, и потолок, а потом в голове щелкнуло, и быстро выпалила:
— Я знаю… знаю, где это… та самая смотровая площадка, над залом для тренировок.
Дамьян тут же связался с Цербером по наручному передатчику, приказав осмотреть и тренировочный зал и смотровую комнату, затем взял в руки нэс-бук и что-то нажал на нем, как тут же та картинка, которую я видела, появилась на экране. Я отвернулась, не желая снова видеть жуткое послание, и только рычание куратора заставило посмотреть на него.