Огнедева
Часть первая. Невеста Змиева. Глава первая. Просьба
Браки совершаются на небесах, но зачастую при высокой облачности и плохой видимости.
Природа в этом году ожила совсем рано — в начале июля уже вовсю цвело и пахло. Солнце, золотистая лепешка которого красовалась на невероятно голубом небе без единого облачка, вставало рано и палило безбожно, опаляя своими лучами все на своем пути, особенно любило поглаживать темечки работяг на обширных полях провинции. Лес весело шелестел листвой, гудел ветром, стучал клювиками птах и разговаривал голосами своих жителей — все говорило о том, что лето уже полностью вошло в свои права.
Оживление присутствовало и в далекой от столицы Олонера деревушки под названием Молочный Луг. Люди, выбравшись из берлог своих избушек, разбредались по делам: женская половина, хихикая, сплетничала о том, кто же кому изменил: соседка мужу, или все же сосед жене, и, главное, — О! раздолье для новых предположений! — с кем, и медленно брела по дороге к гостеприимному летнему лесу за ягодками и грибочками, которых после недавно выпавшего дождика должно быть навалом. Мужская же степенно ковыляла в сторону полей, облагораживать почву с посевами, и, естественно, втихаря, когда благоверные не видят, заливать в свои безразмерные желудки чего покрепче. Громко кудахтали куры, гоготали гуси, и остальные птицы спешили внести свою реплику в стандартно деревенский шум. С лугов и ближайшей реки, доносились приятные легкие ароматы цветов, воды и свежесть, так нужная в жаркий летний денек.
И на краю этого самого сельского пункта (даже назвать это недоразумение так стыдно) стоял мой новенький (по сравнению с другими) одноэтажный домик. По мощным бревнам стен то и дело пробегали солнечными бликами руны старого заклинания, хранящего дом и его жителей в безопасности. К сожалению, в последние лет пять дом мог похвастаться только одним оставшимся обитателем — мной.
— Эх… — вздохнула, со скукой переворачивая страницу талмуда. Шла моя нелюбимая глава с уборкой лаборатории — такими заковыристыми пассами и заклинаниями можно пытать. И говорю это я не понаслышке. В бытность, когда мои любимые родители были живы и здоровы, они часто прибегали к моей помощи в подобном деле. Как говорила мама: «Только Всевышние знают, когда это может пригодиться».
Я сидела на широком гладком подоконнике большого окна с белыми красивыми наличниками в форме лепестков, стеблей и бутонов лилий, уютно устроившись с книгой по практическому чародейству, и болтала ногой в фиалковых туфельках, когда меня отвлекли от столь прекрасного времяпрепровождения.
— Ладушка-а-а! — противный голос деревенского старосты прозвучал так неожиданно для меня, что я вздрогнула, а потом скривилась в раздражении. Опять он…
Соскочив с подоконника и с радостью (хоть один плюс) отложив старый талмуд, я поспешила к входной двери, а то еще сам заявиться, потом выкидывай его отсюда. Отодвинув щеколду, приоткрыла дверь.
— Да, Василий Гаврилович? — стараясь скрыть недовольство визитом человека, который успел доставить мне много неприятностей, спросила я.
Когда-то давно староста заметил меня в саду во время тренировки с мечом и так переполошил всю деревню, что за мной еще неделю гонялись с вилами и криками «держите ведьму!» и «нечистая!». Если бы родители, вернувшиеся из леса после охоты, не вмешались, быть бы мне битой — спасли в последний момент, когда я на дерево залезла и пыталась отбиваться яблоками от слишком активных деревенских. Страху я натерпелась тогда — жуть! С этого момента моя нелюбовь к Василию Гавриловичу только крепла.
— Ладушка… — снова протянул мужчина, вырывая меня из неприятных воспоминаний, — Если ты свободна сейчас…
Я со скучающей миной на лице глянула на своего собеседника — приземистого мужичонка с обрюзгшим от чрезмерного поглощения харчей, которые с усердством мазохистки готовила для него жена, Василиса, и дернула головой, мол, вперед, рассказывайте. Староста нахмурился, разочарованный тем, что встретили его на пороге и пускать дальше не намерены, заглянул за спину, видимо, пытаясь найти своими хитрыми глазками моего запуганного и так домового, и снова расплылся в льстивой улыбке.
— Супостат жить совсем не дает… — наконец, выдавил Василий Гаврилович, с надеждой глядя на меня, — Вновь откуп просит. Раньше вас, ведьм, у нас не было, мы припасы ему отдавали, а теперь у нас есть ты, Ладушка…
— Кто? — переспросила я в недоумении. Сколько лет тут живу, а ни о каком супостате и откупе не слышала ни разу. Очередные фантазии старосты или какая легенда старая? Хотя, кто его знает, существ интересных много на земле и под ней водиться, может, какая-то тварюшка забежала в деревню, да давай курей воровать. Хотя, странно, я бы узнала об этом.