Поэтому сейчас великому Змею было страшно. Он волновался так, что вечно холодные и сухие ладони становились неприятно влажными, а любое телодвижение и поза не давали привычного успокоения.
Вскоре его драгоценная гостья пошевелилась, заерзала, что-то прошептала и, наконец, открыла глаза. Ассерс замер, кажется, даже дыхание задержал, боясь спугнуть и полноценно испоганить первое впечатление, хотя, как твердил его внутренний голос, хуже уже некуда. Девушка несколько секунд смотрела в потолок его скромной обители, а после испуганно подскочила и заметалась взглядом по окружению, пытаясь между тем нашарить рукой свою сумку. Наконец, ее темные в таком освещении глаза наткнулись на хозяина этого места, и магичка напряженно выдохнула, сжимая тонкие пальцы на змеином покрывале.
«Вот этот момент и настал».
***
Пробуждение было тяжелым, будто в первые дни простуды: когда температура давит стягивает голову железным обручем, тело ломит, а в горле и носу так сухо, будто ты уже успела превратиться в мумию. Первые несколько секунд я не могла понять, где нахожусь, и что происходит, только медленно моргала, пытаясь разогнать неприятную темноту перед глазами. В голове было пусто и как-то тяжело, дышалось тяжело, хоть и пахло в том месте, где я лежала, очень приятно.
Какими-то травами и мхом.
Я вдохнула поглубже и замерла: будто повинуясь какому-то странному сигналу, все мысли и воспоминания, наконец, вторглись в мою голову. Воздух застыл в горле, по спине пробежали мурашки.
Поиск страшного Змея… лес… болото… Хозяин, что схватил меня и потащил в пучину.
Во что я вляпалась?!
Мышцы сжались в легкой судороге, и, пересилив неприятный липкий страх, я постаралась принять вертикальное положение (жаль, получилось только сесть), с облегчением отмечая, что руки-ноги находятся на том же месте, что и до «купания» в болоте. А если так, то мы еще повоюем!
Быстро огляделась, силясь определить мое местоположение и возможную угрозу, при этом стараясь на ощупь найти сумку. Я находилась в каком-то небольшом круглом помещении, чем-то напоминающую вырытую в земле пещерку-землянку. В полутьме, что царила вокруг, сложно было что-то хорошо рассмотреть, но самое главное для себя отметила — помещение обитаемо. У стены слева от меня была небольшая тихо потрескивающая дровами печка с выемкой посередине, где стояла чугунная сковородка, накрытая крышкой, дальше был длинный узкий стол с ящиками под ним, сверху висели несколько полок, заставленные какими-то свертками, очень проходившими на кульки с приправами или засущенной зеленью, привычные мне по деревенской жизни, и посудой. Между мной и кухней стоял невысокий столик, за которым могли расположиться два человека. Еще успела отметить, что я сама находилась на достаточно широкой лежанке, заботливо прикрытая цветастым покрывалом. На мне была почти вся моя одежда, что теперь неприятно попахивала тиной и землей, только сапогов не было, но, учитывая, что положили меня на кровать, то отсутствие обуви не удивило. Из всего этого быстрого осмотра можно было сделать, может быть и весьма поспешные, но обнадеживающие выводы: тот, кто меня сюда переместил, явно был разумным и не желал мне зла. Ну, по крайней мере, в данный конкретный момент. Уж неприятного тебе человека ты вряд ли расположишь на своей кровати и постараешься укрыть покрывалом.
И так я думала, пока не нашла глазами обитателя этого жилища. Сверкающие в полутьме золотистые глаза с явной вертикальной полоской зрачка, неотрывно следящие за каждым моим движением, заставили снова напрячься. Воздух снова застрял в горле, а по позвоночнику пробежала холодная капля. Если… Когда я выберусь, обязательно нужно будет приготовить несколько порций успокаивающего отвара, чтобы и про запас было, а то с такими потрясениями за один день нервы мои долгой жизни не выдержат.
С усилием выдохнула, восстанавливая дыхание, так и норовившее прерваться, и постаралась внимательнее рассмотреть того, в чьих владениях оказалась.
Все это время нелюдь (а таких глаз у людей явно быть не может) даже не пошевелился: так и стоял напротив, внимательно смотрел, не предпринимая никаких намерений приблизиться или что-нибудь сказать. Я даже дыхание его не замечала, хотя грудная клетка явно должна была двигаться.