Ух, и натащила же эта мадам мне! Тут тебе и хлеба две буханки, и мяса вяленого сверток, и фруктов немного, и сыр даже! Я с обожанием взглянула на сразу зардевшуюся подругу, которая со словами «знаю тебя, забудешь еще зайти за едой в лавки наши» достала очередной сверток.
— Василиса… — начала было я, польщеная такой заботой.
— Ну что с тобой поделать, горе луковое? — попыталась отмахнуться от меня Василиса, но я была настойчивее, поэтому пришлось ей терпеть мои крепкие объятия, благо подруга не сопротивлялась.
— Вечно ты меня кормишь, мать, — вздохнула я, поглаживая ее по спине.
— Что поделать, если ты сама о себе не заботишься? — проворчала в ответ единственная подруга. Через некоторое время отстранилась, деловито оглядывая большую кучку с принесенной ей едой. -Помощь-то еще нужна какая? А то пока я тут, подсобить могу.
— Да нет, дорогая, — покачала головой, отдавая корзину хозяйке. — Спасибо большое, ты мне прям сборы очень здорово облегчила, дальше уж я сама.
— Хорошо, — Василиса кивнула в ответ и нахмурилась. — Неспокойно что-то мое сердце, предчувствую разлуку с тобой будто. Ладушка, береги себя, пожалуйста! И возвращайся побыстрей.
— Да куда я денусь, Васи? — усмехнулась в ответ и погладила подругу по руке, смягчая первые слова. — Спасибо за беспокойство, я очень постараюсь договориться и вернуться пораньше.
— Ох, ладно, подруга, — вздохнула моя собеседница и засобиралась, на прощание снова крепко меня сжав в объятиях. — Не буду тебе мешать в сборах. Не забудь, что обещала себя беречь!
Закрывала за Василисой дверь с тревогой в сердце, что-то после ее слов мне только больше беспокойства добавилось. Лишь бы все обошлось.
Глава третья. Болото
Солнце только-только поднималось над горизонтом. Свет, исходивший от его невероятно жаркого бока, подсвечивал низко стелющийся туман, обвивающий деревья и высокую лесную траву. Было прохладно и очень свежо.
И очень тихо.
Шла я по моим прикидкам уже больше часа. Сначала по петляющей тропинке, которая достаточно быстро вильнула и, огибая круг, направилась обратно в деревню, после же по звериным следам, стараясь обходить особо непролазные участки. Достаточно большую часть леса занимали Лщистые болота, названные в честь одноименной травки, которая неплохо помогает лечить простуду да и вообще действует как успокоительное похлеще знаменитой ромашки, поэтому ступать надо было аккуратно. А то проворонишь начало, и все — коварная жижа поглотит тебя быстро, что даже сообразить не успеешь.
Пришлось покинуть любимый дом еще до рассвета — в Лщистых болотах очень рано темнеет, может магия тому причиной, может еще что. Мне не хотелось вляпаться по самое интересное из-за плохой видимости, поэтому пришлось перестраховаться и выйти сильно заранее.
Через три часа сделала привал, перекусила ветчиной и вареными яйцами, что дражайшая подруга закинула мне на сегодняшний день, после снова отправилась вперед, внимательно разглядывая лес по пути. Нашла несколько скоплений съедобных грибов, расстроившись, что не взяла с собой сумку для них, поела нетронутых никем ягод, да чуть в большущий муравейник не угодила. Чем дальше я уходила в глубь леса, тем спокойнее становилась местность, хотя, казалось бы, солнышко уже встало давно, а внутри, под пышными кронами деревьев было прохладно и тихо. Только насекомые жужжали, да где-то далеко отсчитывала мои годы кукушка. Все остальное было слишком безобидно, даже на некоторое время показалось, что я просто на прогулку вырвалась, а не с чудищем сражаться.
Ну или договариваться, что честнее.
Так, в умиротворенном блуждании по лесу прошли еще несколько часов. Снова перерыв на перекус и опять странствие по лесу в сторону чащи. Как сказал староста, Змей чаще всего около болот находиться. Где-то по краям и живет, скорее всего, рядом с горами. Но в его логово я соваться не намерена, поброжу мимо болот, поколдую немного, чтобы найти какие-то следы обитания этой пресмыкающейся разумной зверюшки, да пойду обратно, если ничего не откликнется. У меня был второй план, но реализовывать его как-то не хотелось, да и не уверена была, что сработает. Впрочем, первый вариант действий тоже попахивал чем-то не слишком разумным, но выбирать не приходилось.