В его времени об островке уже не знали, болото его полностью поглотило за прошедшие восемьсот лет. Так что в памяти односельчан ничего не отложилось о нынешних временах, жестоких и страшных, где люди ежедневно могут стать жертвой смерти, и не важно, в каком облике она явится к ним — как болезнь, или в виде разящего меча крестоносца…
— Вот кипяток, господин, я его принесла.
Лембиту отвлекся от мыслей — девчонка стояла перед ним на коленях, и держала на вытянутых руках кружку. Шипов чуть ли не сказал ей «спасибо», но вовремя осекся, понимая, что в его нынешнем статусе он никого не должен благодарить, ибо служение есть долг. Все состоят в определенном положении, которое обусловлено самим укладом жизни, а он сейчас «военный вождь», к тому же одержавший победы, и еще имеющий в их глазах облик «чародея», метателя грома и огненного шара. И носящего имя «Праздника Свободы», то есть того самого мессии, что спасет народ эстов от явившихся из-за моря завоевателей с крестами и мечами. И что характерно — его признали и призвали охотно, совершенно добровольно, потому наделили на период войны практически неограниченной властью.
Так что суетящиеся по дому женщины даже говорили вполголоса, чтобы его не побеспокоить, дети не играли, старались помогать взрослым, и даже несколько младенцев спали, а не устраивали «концерт». Да и место ему отвели самое лучшее, набросали на солому несколько выделанных шкур. От больших камней печи ощутимо шло тепло, и сейчас Лембит отчаянно боролся со сном, понимая, что тот его вскоре сломит. Но хотелось попить кофе, и он дождался кипятка, хотя на его поверхности в кружке плавали жировые пятна с характерными маслянистыми разводами. И хоть от природы мужчина был далеко не брезгливым, но не сейчас.
— Сюда вылей до половины, аккуратно.
Шипов достал из бокового кармана стальную походную кружку, пить из немытой посуды было чревато — хоть и кипяток внутри, но на краях неизвестно какие микробы обосновались, и сколько людей из оной посуды пило. А так все свое, да и вещица у него вполне статусная — он заметил, как женщины и дети уставились на кружку внимательными глазами, хотя все старательно демонстрировали, что им это зрелище нисколько не интересно. Зато когда он достал из нарукавного кармана блестящий пакетик кофе, того самого, где «три в одном», глаза зрителей буквально вспыхнули неутолимым огнем любопытства, которому не только одни кошки придаются.
— Хорошо, столько достаточно.
Девчонка от усердия кончик языка высунула, но не пролила кипятка. Шипов аккуратно надорвал пакетик и высыпал смесь кофе, сухих сливок и сахара в кружку. Достал собственную ложечку и перемешал напиток в кружке. Подумал немного, и протянул пакетик девчонке, что сегодня в одночасье потеряла всю семью — отца и мать и трех братьев сегодня убили крестоносцы, причем жестоко, вспоров животы. Мужчины пытались сопротивляться, но их захватили спросонок. А мать бросила в ворвавшегося талаба камень, а такая непокорность моментально карается смертью. Айно же не стали убивать — по местным меркам даже четырнадцатилетняя девчонка является вполне взрослой, а покорные рабыни всем господам нужны. А потому с первых минут прибегают к побоям, стремясь подавить волю к сопротивлению и возможное непокорство владельцу.
— Возьми, он твой.
Шипов протянул пакетик, но девчонка взяла этот «фантик» как величайшую драгоценность, но не стала рассматривать, а вполне учтиво спрятала, и, наклонив голову, тихонько произнесла:
— Благодарствую, господине, я ваша и в жизни, и в смерти.
На странную интонацию в голосе девчонки Лембиту не обратил внимания, но судя по ошеломленным лицам женщин, что-то было воспринято им не так. Будто какой-то ритуал случился, но думать над этим Шипов не хотел, да и не смог бы по большому счету — выпитый кофе дал совершенно противоположный эффект, и он буквально «рухнул» в пучину сна, успев отдать недопитую кружку девчонке, иначе бы уронил…