Зато эсты живо поняли, что их ждет в самом ближайшем будущем, и кто главный их враг. Однако осмысление и переоценка ситуации были сделаны поздно. Ведь всего десять лет тому назад, они совершили набег на псковские земли, когда русичи схлестнулись с «меченосцами», и получили удар в спину. И потому Лембиту не получил помощи от Пскова, войско его было разгромлено, треть эстонцев начисто истреблена крестоносцами, что не давали милости побежденным. А самому «вождю эстов», что пытался найти спасение в бегстве, раздраженные гибелью в сражении своего «князя» Каупо, ливы отсекли голову и отправили ее в дар епископу.
Поражение под Имере покончило с независимостью эстов, они приняли владычество крестоносцев, младший брат погибшего старейшины Саккалы Уннепевэ признал власть рижского епископа. Почти все эстонские племена покорились «крещению», и стали платить не дани, а постоянно взыскиваемые с них налоги, что оказались жуткими поборами в сравнении даже с тем «пожилым», что раньше выплачивали русским.
Сохранили независимость только эсты с острова Сааремаа, отчаянно сопротивлявшиеся поработителям, и даже наводящие на «меченосцев» ужас. Да еще остались самостоятельными юго-восточные земли Унгавии, иначе Уганди, по реке Омовже, с градом Юрьевым, в которую «меченосцы» не вторгались. Рига пока соблюдала «мир» с Новгородом и Псковом, усвоив «урок» после злосчастного для «Христова воинства» поражения у Медвежьей Головы, которую сами эсты именовали Отепя, а тевтоны переделали Оденпе.
Зато появились другие завоеватели — датчане, которые высадились в Ревеле, взяв тамошних эстов под «защиту», и потихоньку приводя под свою руку все земли на северном побережье. Напрямую пойти на войну с датским королем «меченосцы» не рискнули, они ведь не имели флота, а выход в море из Риги мог быть легко перекрыт датскими кораблями. И тогда все — не будет притока новых крестоносцев, которых возбуждали в европейских городах рассказами о богатых языческих землях, где каждый из рыцарей может получить обширные угодья с покоренными рабами, смирившими свою кровожадность. И «охотно» принимавших христианскую веру, в отличие от магометан в Палестине, которые там сражались вот уже больше столетия с невиданным ожесточением, изгнав христиан из Иерусалима.
И вот месяц назад по всем покоренным землям эстов, сразу после Рождества полыхнуло всеобщее восстание. Население снова обратилось в язычество, медные крестики срывали с шеи, дома тщательно отмывали от «скверны», с попавшими в плен живыми датчанами и германцами поступали жутко, сжигая на кострах и всячески умучивая, изощренно, чтобы христиане выли от боли и жутко страдали до прихода спасительной смерти. В Вильянди, где «меченосцы» уже успели возвести мощную крепость из бревенчатых срубов, восставшие ночью коварно перебили спящий гарнизон, принеся всех пленников в жертву. Уцелело несколько знатных тевтонов с братом епископа, которых вовремя взяли в заложники, иначе бы их растерзали. Лишь немногим удалось спастись, хотя беглецов со всем рвением ловили, и горе было тому, кто попадал в руки свирепых язычников живым.
Эсты вершили месть, которая казалась им праведной!
Снова собрались старейшины почти всех земель, вот только не было между ними согласия — все прекрасно понимали, что произойдет летом, когда крестоносцы соберутся с силами. И отправили послов не только в Псков, но и в Новгород, обещая признать их власть, и заранее давая согласие, что всю взятую добычу разделят пополам. Причем, сразу же, еще до начала войны с орденом. А такое означало только одно — желание «разделить добычу» символизировало одно — эсты признавали русские города своими покровителями. Вот тут бояре двух городов впали в неимоверный соблазн, однако начинать большую войну с крестоносцами было страшно, все прекрасно понимали, что тем сразу подойдет помощь, ведь православных католики считали за еретиков. Потому послов эстов с их «обильными дарами» отправили во Владимир, к великому князю Юрию Всеволодовичу, и тот дал согласие на помощь, решив отправить своего младшего брата Ярослава, что княжил от его имени в Новгороде, с владимирскими и суздальскими полками, к которым должно будет присоединиться новгородское и псковское воинство. Неделю тому назад с вестью о том в Псков к князю Владимиру Мстиславовичу прискакал гонец, и бояре начали энергично ему содействовать, понимая, что упускать столь выгодный момент никак нельзя.