— Ладно, пойду до деревни, Мишка, поди спит, ничего, встанет. Хорошо, что машину у него оставил, а то бы сейчас пришлось откапывать. Не задалось с самого начала с рыбалкой, нечего ее продолжать.
Сюда приезжал частенько, в Петербурге работал — в его собственном доме, что от мамы в наследство достался (а там от деда), жил сродный брат, на пять лет моложе возрастом — тридцать стукнуло, кондовый крестьянин, ухватистый «круппчанин», в отличие от него «балованного» горожанина. Работу в Питере сразу нашел, хорошие технологи везде нужны, зарплату положили весомую, за год требуемую сумму легко наберет, с долгами рассчитается. Сюда в деревню на отдых почти каждые выходные приезжал, с интернетом проблем нет, ноубук под рукой, можно на «удаленке» работать. А вот в Эстонию пока хода нет — уклонение от уплаты налогов страшная штука, а ему начет на сорок тысяч евро разом сделали, сумма самого долга вроде небольшая, но штраф наложили зверский. Адвоката толкового не нашел, сроки уплаты поджимали, пришлось через границу в очередной раз перебираться, от греха подальше — розыск мог начаться, нужно было отсидеться на сопредельной стороне, и ведь просочился, воспользовался моментом и «левым» документом. К тому же взял пару тяжеленьких кредитов на свои беды, выплаты сильно прижали, но теперь хоть их прикрыл — там люди серьезные, отнюдь не государство, которое может немного потерпеть…
— О, «волчье солнышко» выглянуло, распогодилось. Однако снега выпало много, идти будет очень тяжело.
Лембит тяжело вздохнул, покосился на островок — до него идти было недалеко. Однако продолжать рыбалку ему не хотелось — настроение пропало напрочь, вместе с желанием. Какой тут отдых — ни хвоста, ни чешуи, полдесятка окушков, даже доброй ухи не сваришь, так что и котелки, и картошку, и топорик он зря взял. Ничего, дома сварганит, сейчас только нужно брату позвонить и предупредить о скором возвращении через час — быстрее по снегу не удастся идти, слишком он рыхлый и покров глубокий, ноги вытаскивать замучаешься. Хорошо, что белизна лунный свет отражает, да еще звезды для «подсветки» высыпали — берег черной полосой выделялся.
— А почему света нигде нет?
Вопрос появился сразу же — действительно — пара десятков дворов, а ни в одном из окон света нет. Достал из кармана смартфон, включил — экран осветился, посмотрел на «палочки» — связь отсутствовала. Теперь понятно, почему света нет — снега выпало столько, что провода могли оторваться, а без электричества сотовые вышки не работают, им ведь нужно сигналы ретранслировать. И генератор никто заводить не станет, хотя у брата имеется — зачем бензин впустую жечь, когда распогодилось, и ночь ясная.
— Ничего, до мыса дойду, а там напрямки через лесок и выйду — дорогу вряд ли сильно замело, идти будет намного легче.
Рассуждал сам с собою вслух, в белом безмолвии было трудно, что-то нехорошее душу давить, а потому лучше себя слышать. Быстро сложил пластиковые стержни, вытащив их из полотнища, гибкие и крепкие. Свернул брезент, засунул в рюкзак, рыбацкие снасти уже давно были туда упрятаны вместе с уловом. Взвалил на спину, расправил лямки, застегнул пряжки — рюкзак не помешает ходьбе. Закинул на плечо ремень чехла с ледобуром, тяжесть невеликая, привычная. И тронулся в путь, мерно отсчитывая шаги и посматривая на темнеющий берег — идти больше двух километров, да по целине, тяжкое занятие, ноги приходилось вытаскивать из липкого снега. И спустя четверть часа взмок, чувствуя, как горячим потом покрывается все тело. Но в свои 35 лет здоровье было отменным, не жаловался — вредных привычек не имел, со спортом с детства дружил, биатлоном занимался — лыжи для жителей всех стран северной Европы любимое и первейшее занятие зимой. Даже в сборную Эстонии кандидатом попал в юности, но как-то у него не срослось с восхождением на спортивный Олимп. Другую стезю для себя выбрал — на жизнь зарабатывать хорошо нужно, а спортивные достижения реализации этой задачи только мешают. К тому же даже тогда, еще юным, прекрасно понимал, что до пьедестала не дотянет — отдавал отчет, что не ему тягаться со знаменитыми биатлонистами, кумирами детства…
— Что за хрень — пожар…
Слова буквально застыли в гортани — далеко на берегу разом вспыхнули два больших костра, и это были отнюдь не дома. Нет, в ярком пламени он отчетливо увидел, что это какие-то сараи на самом берегу, и набиты они сеном или соломой, слишком ярко горели, да что там — полыхнули огромными кострами. И света от пожара хватило чтобы увидеть, что прежней, привычной для него старинной деревни нет как таковой — ни высоких домов с крышами, ни столбов с проводами, ни пристани с вытащенными в гаражи лодками. Вообще ничего такого, с чем связана была его жизнь много лет. Хотя селение как таковое в наличии — вот только какое-то маленькое, и состоящее из хибарок или лачуг, а не обшитых домов. А еще Лембит увидел в отблеске пожаров людей, метавшихся из стороны в стороны, и всадников с копьями, что за ними гонялись. И это был не мираж — самые натуральные люди и лошади. Хоть далековато, но «подсветка» хорошая, так что приходилось верить собственным глазам. И зрелище это было настолько фантастическим, что Шипов не верил собственным глазам, а колени у него ослабели настолько, что мужчина уселся в снег, растерянно взирая на родную деревеньку, которая стала совершенно другой — прежняя во время бурана исчезла как таковая, а на ее месте появилось совсем иное селение.