— Желаю вам самой ревностной службы на благо России. Надеюсь, не подведете старика-генерала? — вопрошал он. — Раздавим совместно красную мразь революции?
— Так точно! — отвечал один.
— Постараемся, ваше превосходительство, — обещал другой.
— Рады стараться! — чеканил третий.
— Господин полковник, — полюбопытствовал Косаговский. — А что же Евгений Евгеньевич не захотел, что ли, присутствовать на нашем ужине? Или другие какие причины?
— Отказался, ваше превосходительство.
— Вот как? А я думал занят: с чемоданом возится, готовясь к отъезду, с женой в платочек плачет, а он, вишь ты, не захотел повидаться со мной. Когда же отбывает господин Уссаковский?
— Утром, с московским, ваше превосходительство.
— Так, так… Значит, с московским? А есть ли среди офицеров охотники проводить Евгения Евгеньевича?
Жалковский встал из-за стола:
— Господа, господин генерал спрашивает: есть ли охотники проводить бывшего начальника области?
Посыпались легкие смешки: никто не вызвался в провожатые.
— А проводить надо бы! — сказал, вставая новый генерал. — Надо бы воздать ему почести за его либерализм и слюнтяйство… Впрочем, простите, у меня личная нелюбовь и неуважение к этому человеку. Прошу не обращать внимания и продолжать веселье…
Снова поднимали тосты: за нового генерала, за верность государю и отечеству, за Махтумкули-хана и прочих ханов… Потом заиграл оркестр. Начались танцы. И веселье затянулось до самого утра.
На рассвете несколько изрядно подвыпивших офицеров отправились к дому начальника Закаспийской области. В окнах было темно. Часовой, охранявший здание, сообщил господам, что генерал Уссаковский только что уехал на вокзал. Офицеры направились туда.
Поезд попыхивал на первом пути, готовясь в трехтысячеверстную дорогу. Шла посадка в вагоны. Несколько солдат внесли в мягкий вагон вещи генерала. Сам Уссаковский прогуливался с женой по перрону.
Прозвенел первый предупредительный звонок об отходе поезда. Генерал помог жене войти в тамбур и сам взялся за поручни. И тут услышал:
— Господин генерал, вы оскорбили нас своим холодным безразличием. Вы не удостоили чести…
— Простите, мне некогда с вами разглагольствовать!
Грянул пистолетный выстрел. Пуля чиркнула над ухом Уссаковского, сорвав погон. Вторая пуля попала в дверь. Брызнуло со звоном стекло. Уссаковский успел скрыться в вагоне.
Свист патруля и переполох, возникший на перроне, остановили офицеров от дальнейших попыток застрелить бывшего командующего. Бросившись вниз, на привокзальную площадь, они скрылись в сером утреннем рассвете. Поезд тем временем отошел от вокзала и, набирая скорость, загрохотал, выходя в предместья города…
О покушении на Уссаковского доложили и новому начальнику области. Косаговский хмуро спросил:
— Кто стрелял?
— Кто-то из наших офицеров, — сказал Жалковский.
— Ну, что ж, каждый получает — что заслужил, — сухо заметил генерал, — Но если по чести, то здешние офицеры и стрелять-то по-настоящму еще не научились. Где уж им с революционерами воевать… Ну, ничего, научатся.
Через день Косаговский поселился в доме бывшего Закаспийского начальника, и кабинет его принял. Ознакомился с делами и принялся за обновление уездных властей и прокуратуры. Правитель канцелярии давно уже заготовил приказы на этот счет.
Начал с полицмейстера и начальника уезда: обоих вызвал к себе с адресами членов забастовочного комитета и других неблагонадежных.
— Итак, господа, хотел бы спросить у вас: почему смутьяны, поднявшие забастовку, ходят до сих пор на свободе?
— Ваше превосходительство, но тут творилось такое! — хотел было пояснить Куколь-Яснопольский.
— Попустительствовали, вот и творилось! — со злостью осадил Косаговский. — Дошло то того, что официальная газета выступает с крамольными заметками. Где это было видано!
— Ваше превосходительство, редактор газеты — сам член забастовочного комитета. Что еще можно было от него ожидать! — пожаловался Пересвет-Солтан.
— Вот, вот, — недобро усмехнулся начальник уезда. — Вы какого-то несчастного редактора боитесь, а на вас вся Россия надеется, ждет, что с корнем вырвете демократическую полынь. Чего уж ожидать-то от вас, родимые? Идите к правителю канцелярии да доложите, чтобы подыскал он вам места службы более подходящие.
— Но ваше превосходительство! — воскликнул Пересвет-Солтан.