— Хорошо, разберемся… Уведите его! — крикнул он стражникам.
Почти тотчас ввели Ксению Петровну и Арама Асриянца. Полковник оглядел обоих, задержал внимание на Стабровской и с сожалением покачал головой.
— Опять вы…
— Послушайте, за что вы преследуете меня? — возмутилась она и заплакала. — А еще поляк! Разве поляк мог допустить, чтобы на его глазах угробили соотечественника? Смерть Людвига целиком на вашей совести.
Жалковский тяжело вздохнул. Но не от угрызений совести. Подумал, сколько опять наделает ему хлопот эта «социал-вдова».
— Пани, — сказал он сердито. — Ставлю вам условие: или вы завтра же покинете Асхабад, или придется нести, вместе с другими, ответственность за участие в забастовке.
— Ксана, ради бога! — взмолился Арам, — уезжай немедленно.
— Хорошо, подумаю, — согласилась она.
— В таком случае, вы свободны, — смилостивился Жалковский. — Постарайтесь завтра же выписаться и выехать.
Стабровская грустно улыбнулась Асриянцу и вышла из кабинета. Жалковский тотчас объявил:
— Вас, господин Асриянц, мы будем судить за взрыв железнодорожного моста через реку Теджен.
— Господин полковник, но мы спасали от Прасолова царский манифест. Разве не за святую волю народа шел с поднятым мечом генерал-каратель?!
— Отставить, — сухо приказал полковник и добавил строже: — Отставить упоминание о государевом манифесте. Вы, насколько мне известно, одним из первых назвали этот манифест «куцым». Уведите арестованного.
Было около двенадцати, когда привели Нестерова и Аризель. Их задержали при выходе из дома музыкального и драматического общества. Они смотрели «Женихов» Гоголя. Выходя, оживленно обменивались мнениями о спектакле, и. тут подошел Пересвет-Солтан с полицейскими и вызвался «проводить» молодых людей в полицейское управление.
— Ну, вот и встретились, господин присяжный поверенный! — со счастливой улыбкой воскликнул Жалковский. — А я ведь предупреждал вас там, в Теджене. чтобы осторожнее обходились с моей персоной
— Господин полковник, но разве я вас оскорбил? — удивился Нестеров.
— Я тоже постараюсь быть с вами вежливым, — пообещал Жалковский. — Кто эта барышня?
— Моя невеста, господин полковник. Мы смотрели спектакль, и вот…
— Да, да, по моему распоряжению вас взяли, как главного забастовщика и руководителя асхабадской социал-демократии, — уточнил Жалковский, и, переведя взгляд на Аризель, спросил: — Ваша фамилия, мадам?
— Асриянц, — неохотно отозвалась девушка и взглянула на Нестерова: — Ванечка, но мы же ничего не сделали!
— Нет, конечно, — засмеялся полковник. — Вы ровным счетом — ничего не сделали, ничего не совершили, но вы, насколько я понял, — сестра Арама Асриянца?
— Да, а что?
— Ничего, если не считать, что вы многое знаете о тайных делах своего брата, и жениха — тоже. Придется, мадам, задержать и вас.
— Господин полковник, но будьте мужчиной: отпустите барышню! — попросил Нестеров.
— Поздно уже, поздно… Устал я, — отмахнулся Жалковский. — Утром разберемся… Переночуете в камере… Стража! Уведите арестованных…
Жалковский уехал домой в час ночи, не дождавшись еще одного задержанного: им был Ратх Каюмов. Его арестовали на квартире Нестерова. Полицейские, узнав в нем циркового джигита и брата штабс-капитана Каюмова, подивились немало. Хотели отпустить, но вспомнили, что. Черкезхан давно охотится за своим младшим братом: все старается привести его к уму-разуму.
Утром арестованных переправили в черном крытом дилижансе в тюрьму. Карету сопровождали конные полицейские.
Жалковский стоял на пороге здания полицейского управления в окружении господ офицеров и посмеивался:
— Ну вот и все… Лопнул мыльный пузырь… Мы его безболезненно иголочкой проткнули. Вишь, как они все успокоились. Вроде бы и в революции не участвовали, и никакой крамолой не занимались. Они успокоились, а мы их тут и прихлопнули. Правда, есть и невинные, но разберемся.
— Ваше высокоблагородие, — обратился Пересвет-Солтан, — у Нестерова на квартире задержан брат штабс-капитана Каюмова.
— Что вы говорите?! Вот удача!.. Для Каюмова, разумеется. Он давно его разыскивает. Вызовите немедленно штабс-капитана сюда.
Черкезхан приехал на коне, совершенно не подозревая, зачем его пригласили в полицейское управление. Увидев Жалковского, смутился.
— Господин полковник, штабс-капитан Каюмов…
— Вижу, что штабс-капитан. Идите в камеру и заберите своего младшего брата.
Черкез быстро прошел по коридору к камере, и, войдя, схватил за шиворот Ратха.