— Я мог бы прочитать и больше, — с улыбкой отозвался Нестеров, — но захочет ли слушать Аризель?
Все засмеялись. Девушка смутилась и вышла с самоваром на кухню.
— Ну, дорогие друзья, разрешите откланяться, — встал Батраков. — Мне пора.
Минут через двадцать начали прощаться Вахнин и Нестеров. Стабровский напомнил:
— Ваня, значит, завтра в семь вечера у Хачиянца. Вячеслав, ты тоже не забудь.
Проводив гостей, Стабровский пригласил к себе в комнату Тамару и Хачиянца. Комната Стабронских была в этом же доме, только вход сбоку, от сарайчика, где квохтали куры и стояла на привязи пятнистая коза. Перед дверью в комнату возвышалось трехступенчатое деревянное крылечко, и рядом росло деревце, задевая ветками оконные стекла.
Тамара, войдя в комнату, удивленно всплеснула руками:
— Ксана, ты дома! Вот фокус. А почему тебя не было за столом?
— Болею, Томочка. Знобит что-то…
— Ну, вот, тоже мне. Ты болеешь, тебя знобит, а я с твоим Людвигом по городу на фаэтоне разъезжаю!
— Ты — молодчина, Тома, никогда не унываешь, — похвалила гостью Ксения Петровна. — Пойдем сюда, за занавеску.
— Что с тобой, Ксана? — спросила Тамара, усаживаясь на табуретку. — На тебе и в самом деле лица нет,
— Не знаю, не знаю, Тома… Наверное от тоски… Может, от страха и беспрерывных волнений. Ты не представляешь, как я переживаю за него. Мы ходим в цирк, удивляемся факирам, но настоящий факир — Людвиг. Он ходит по острому лезвию ножа босыми ногами… Он совершенно не защищен. Вот и сегодня: кого толь» ко нет у Арама! Даже его миленькая сестричка. А если она проболтается? Ведь она такая говорливая!
— Ты не волнуйся, Ксана, — успокоила Тамара. — Надо верить и доверять людям, иначе нельзя.
Обе замолчали и некоторое время наблюдали, как Людвиг открыл тяжелую крышку погреба, спустился вниз по лестнице и осветил подземелье зажженной свечой. Затем к нему спустился Аршак. Слышно было, как они занялись установкой гектографа и зашелестели бумагой.
— Как я боюсь за него, Томочка, — вернулась к прерванному разговору Ксения Петровна. — Все его считают бесстрашным, а, по-моему, он просто неосторожный.
— Ну что ты, Ксана! — возразила Тамара. — Он настоящий человек, Я так завидую тебе.
— Тебе он нравится? — спросила Ксения Петровна.
— Еще как! Смотри, если будешь плохо беречь, я отобью его у тебя.
— Ох, Томочка, милая! — засмеялась Ксения Петровна. — Да он же больной… Зачем он тебе такой?
— Ксана, я попросил бы не перемывать мои косточки! _ откликнулся Людвиг из погреба. А Аршак жалобно проговорил:
— Дорогая Тамара, ты полюби меня. Я одинокий, несчастный армянин!
Женщины весело рассмеялись и тоже спустились в погреб, погасив в комнате лампу.
Вечером Красовская, направляясь в цирк, специально пошла по Козелковской, чтобы взглянуть все ли благополучно на явочной квартире. Проходя мимо дома Хачиянца, она не заметила ничего особенного, на что мог бы обратить внимание прохожий или любопытный. И уже поравнявшись с цирковым двором, увидела фаэтон, а в нем Стабровского и Асриянца. Видимо, Людвига беспокоил ход операции и он не утерпел — проехал мимо явочной квартиры.
Возле цирка Тамара неожиданно встретила Андргошу Батракова. «Почему он здесь? Опять, что ли, со мной?»
— Здравствуй, Андрей. Но ты же — с Иваном Николаевичем! — не удержалась девушка.
— С ним. Он там, в цирке, у Романчи.
— Понятно. А Ратх здесь?
— Здесь, наверно. Карета на месте. Вон стоит.
— Андрюшенька, позови Ратха. Ты же видишь, я с портфелем.
В портфеле вместе с учебниками лежала пачка Программы РСДРП. О том, что портфель Тамары начинен прокламациями, Андрей сразу догадался.
— Ладно, подожди, я сейчас.
Андрей свернул на Ставропольскую и вошел в цирковой двор в боковые ворота, В наступающей темноте посреди двора горел на столбе фонарь, тускло освещая конюшню и огромные медвежьи клетки возле нее. Шталмейстер, выведя лошадей во двор, готовил их к выезду на арену. Здесь же стояли униформисты, и среди них — Ратх. Андрей окликнул его.
— Опять, небось, за контрамаркой, — проворчал шталмейстер. — Ну и народ нынче пошел!
— Здорово, Ратх, — приветствовал джигита Андрей, — Там ждет тебя эта… Ну, твоя знакомая.
— Тамара?
Ратх радостно улыбнулся и быстро вышел в ворота. Подойдя к девушке, он артистически, как это делал на арене, поднял руку и крикнул:
— Тамара, алле!
— Здравствуй, Ратх! Как я тебя давно не видела. Ты вспоминал обо мне?
— Еще спрашиваешь.
— Я тоже все время думала о тебе. Но дел у меня, прямо непочатый край. Уроков много и потом эти репетиции…