Мысли о Тамаре не давали Ратху покоя: почему она так долго не возвращается из Кизыл-Арвата? Обещала вернуться в сентябре, а шел уже октябрь…
После шестого старта генерал и его приближенные удалились с трибуны. В кресло Уссаковского сел начальник уезда Куколь-Яснопольский, а место губернаторского гостя занял Каюм-сердар. Скачки продолжались. Было еще несколько заездов. Но вот и последний подошел к концу. Начальник уезда вручил приз победителю, оркестр сыграл марш и публика рекой потекла к воротам.
Ратх, стоя на скамье и поджидая пока схлынет толпа, вдруг увидел Нестерова. В сером костюме и соломенной шляпе, он шел под руку с Аризель. За ними — Ксения, Арам и Андрюша. Ратх побежал по скамейке, затем спрыгнул наземь и, пробиваясь сквозь толпу, догнал их у самых ворот.
— Иван Николаевич! — окликнул он. Нестеров оглянулся.
— А, вот ты где! А я тебя потерял из виду. Ну, здравствуй.
— С приездом, Иван Николаевич, — сказал Ратх и подал всем руку.
Тихонько пошли к обочине, где стояли фаэтоны и один дилижанс.
— Почему не участвовал в скачках? — спросил Нестеров. — Что-то не слышал твоей фамилии.
— Ай, поругался со своими, — махнул рукой.
— Что ж, если поругался, то и на коня обиделся? Или седло тесным стало?
— Двор тесным стал. Отец прогнал со двора… За то, что был на похоронах Людвига.
— Боже правый, — возмутилась Ксения. — Ему-то что плохого сделал Людвиг?
— Ему-то и сделал, — сказал Нестеров. — Разве ты забыла, Ксана, что отец джигита — аульный арчин.
— Ах, да…
— Сегодня арчин — завтра царский полковник, — добавил Асриянц.
Аризель с сожалением посмотрела на Ратха и перевела взгляд на Нестерова:
— Ванечка, но где же он живет, если его прогнали из дому?
— Законный вопрос, — согласился Нестеров. — Есть у тебя квартира, Ратх? Где ночуешь?
— Здесь, на конюшне, — отозвался он.
Все засмеялись. Аризель удивленно раскрыла глаза:
— Прямо на конюшне?
— На сене.
Нестеров сделался строже, в глазах у него появилась озабоченность.
— Пойдем с нами, что-нибудь придумаем насчет жилья…
К воротам подкатило несколько фаэтонов. Асриянц бросился к кучеру последнего и занял коляску.
— Ксана, иди скорей! Ваня, а ты садись с сестренкой во вторую! — распорядился он.
— Ладно, Арам, поезжайте, — отозвался Нестеров.
— Мы пешочком пройдемся. Погода благодать — прогуляемся!
— Тогда я жду тебя вечером, как договорились! — напомнил Арам, усаживая рядом с собой Ксению. Кучер взмахнул вожжами, и фаэтон покатил в сторону города.
— Ратх, ты когда в последний раз видел Тамару? — спросил Нестеров, беря под руку Аризель и выходя на пешеходную тропу, протянувшуюся к городу через пустырь.
— В июле еще видел, — ответил Ратх.
— Ходил к ней в тюрьму или встречался с ней еще до того, как их посадили?
— В какую тюрьму? — не понял Ратх. Нестеров посмотрел на Андрюшу и спросил;
— Батрачок, ты что, не рассказал джигиту о кизыл-арватском деле?
— Иван Николаевич, да я тоже, как и вы, не видел Ратха все лето. Я же говорил вам, что неделю назад как приехал в Асхабад.
— Посадили Тамару, — произнес задумчиво Нестеров. — И не только ее. Почти вся организация эсдеков Кизыл-Арвата в тюрьме.
— Да Тамара сама виновата, — запальчиво сказал Андрюша. — Когда хоронили слесаря Моргунова, она налетела на полицмейстера: «Катись, говорит, отсюда, фараон проклятый! Вы, говорит, в Асхабаде, на похоронах Стабровского держали нас под штыками, и здесь не даете как следует похоронить боевого нашего товарища». Полицмейстер пригрозил ей, а ночью пришли с обыском и арестовали.
— Ты разве не мог ее выручить? — огорченно спросил Ратх. — Ты же рядом с ней был?