— Я найду тебя, как встречусь со всеми остальными, — я проводила взглядом фигуру мужчины, склонив голову набок и закусив губу. Все же невероятно хороший… Не успела я додумать свою мысль, как сзади на меня налетел ураган в виде Маи. Я рассмеялась, поворачиваясь к ней. И замерла.
На меня смотрели огромные голубые глаза мальчика лет семи по человеческим меркам. Я нахмурилась, не понимая, кто это может быть. Мая рассмеялась, вырывая меня из раздумий.
— Эва, познакомься, это мой сын — Гэлай, — она с упоением наблюдала за моим вытягивающимся от удивления лицом, потом успокаивающе погладила по руке. — В первые несколько месяцев после рождения эльфы растут невероятно быстро. И лишь со временем их рост замедляется. Так что сильно не удивляйся.
Мальчик до сих пор молча и очень внимательно смотрел на меня. А затем взял за руку и очаровательно улыбнулся.
— Очень приятно познакомиться, Эванна, — он галантно поцеловал мою руку, легко склонившись над ней. — Я помню твою энергию, когда был еще в утробе. Ты еще тогда сказала, что я вырасту невероятно сильным магом.
Я засмущалась и оторопела от подобного обращения к себе. Мая вновь громко рассмеялась, прижимая парнишку к себе.
— Ты так до обморока ее доведешь, Гэли, — Мая пожурила сына, который невероятно был похож на Лиама, отличался лишь цвет глаз. — А теперь, беги на занятия. А то твой учитель будет снова ругаться, что ты опоздал.
Молодой эльф подмигнул мне и спешно убежал в сторону леса. Я же ошарашено провожала его взглядом. Мая взяла меня под руку, начиная двигаясь в сторону кузни.
— Как же быстро растут дети… — прошептала она мечтательно.
— И не говори… — растерянно пробормотала я, все еще пытаясь переварить то, что за несколько месяцев у Маи вырос такой ребенок… — Как ты?
Эльфийка пожала плечами, всем своим видом показывая беззаботность. Я поджала губы.
— Как… как это произошло? Когда?
Мая стушевалась, опуская глаза в землю.
— Я только родила, будучи в эльфийских землях… Когда Тени вторглись на священные земли. Лиам выиграл нам время на побег сюда. Наша связь, которая образовалась после свадьбы, оборвалась через несколько часов после этого, — она напряглась, стараясь сдержать свои боль и печаль. — Но я уже приняла его смерть… Хоть до сих пор и больно от этого…
Я обняла подругу, не в силах выразить ту поддержку, которую хотела ей оказать.
— Мне жаль, дорогая…
Мы постояли так еще несколько минут, а потом Мая ушла, сославшись на кучу работы. Я же с грустью и пониманием проводила ее маленький силуэт взглядом. Как же тяжело все это…
— Эва? — родной голос раздался из кузни, а затем оттуда выскочил Сайно, весь измазанный в саже. На его лице расцвела улыбка, я тут же кинулась к нему, крепко обнимая. Он ответил тем же. — Как же я рад, что ты цела, дорогая сестричка.
Из той же двери выскочило еще два парня, так сильно похожих на старшего из братьев. Клори и Майло. Они бросились обнимать меня. Оба уже выросли с последнего раза, как я видела их. И сейчас на их фоне я казалась низкой малявкой. Они плакали и смеялись, радуясь встрече. Я же плакала вместе с ними, разделяя их чувства. Слава Богам, они все живы.
Наконец, наобнимавшись вдоволь и наговорившись обо всем произошедшем, Сайно протянул мне конверт, что достал из сумки, которая висела у него на поясе. Я дрожащими руками приняла его, поджимая губы. Грубая бумага и одно единственное слово, написанное неровным подчерком отца… «Дочке».
Братья печально переглянулись и оставили меня наедине с последним посланием отца мне. Он не любил долгие прощания, но конверт был толстым, что говорило о большом количестве листов в нем. Я засмеяла, расплакавшись. Не мог сказать при жизни, но расписал перед смертью… Я прошла вглубь подлеска, усаживаясь на поваленное после битвы дерево.
Провела кончиками пальцев по шершавой поверхности бумаги, почувствовала легкий запах гари и металла от конверта… А затем распечатала письмо и начала читать его. С каждым словом начиная все больше и больше плакать, заливая исписанные листы слезами. Столько чувств и воспоминаний было вложено в это послание, что мне еще долгое время не удавалось успокоиться после его прочтения. Я прижала листы бумаги к груди и тихо завыла, плача.
— Я тоже буду всегда любить тебя, папочка…