Поэтому я лишь легла в полный рост, пытаясь расслабиться. Чего-то не хватало в моей мозаике теорий. Какого-то кусочка паззла, после которого мне явилась бы полная картина происходящего. Осознание пронзило меня. Гримсби. Он хотел сказать мне что-то очень важное перед тем, как уйти. Именно этот фейри прольет свет на все события, разворачивающиеся вокруг меня. Но где мне его найти?.. Я тяжело вздохнула, пряча лицо в ладони и качая головой. И снова тупик без возможности выбраться из него.
Хлопнула дверь. Я медленно села, поправляя растрепавшуюся гриву волос. Эзра безэмоционально смотрел на меня, затем направился к прозрачному шкафу у стены и вытащил оттуда стеклянную бутылку с синей жидкостью.
— Нашли тело Эмилии, — пробормотал он, наливая алкоголь в один из хрустальных бокалов, тут же залпом осушая его. — Как ты себя чувствуешь?
Он сел на соседнее кресло, внимательно глядя на меня своими сверкающими глазами. Стало немного жутко.
— Все хорошо. Осталась только небольшая головная боль. Но я думаю, что это больше из-за общего стресса, — я сглотнула, когда мужчина склонил голову набок и прищурился.
— Все становится опасным. Весь преподавательский состав уже проинформирован о неизвестной угрозе. И было принято решение о комендантском часе для студентов, — отчего-то сердце в груди затрепетало от этого низкого приятного голоса. И почему-то мне внезапно стало неважно все то, что происходило вокруг, и о чем шел разговор. Я пристально смотрела на дракона, подмечая любое изменение в его эмоциях. — Эванна…
Он внезапно оказался рядом со мной, до боли нежно проводя костяшками пальцев проводя по моей щеке. Я судорожно выдохнула, забывая о всех тревогах, лишь почувствовав терпкий запах огня этого мужчины. И, если честно, сейчас мне не хотелось снова возвращаться к страху, что обуревал меня за несколько минут до этого. Было лишь одно желание…
Дракар склонился к моему лицу, и его губы накрыли мои. Легкий привкус алкоголя… И горячие мягкие губы этого мужчины… Боги… Из меня вырвался стон, когда я схватила его за плечи, притягивая ближе к себе. Мужчина рыкнул, когда мой рот слегка приоткрылся, а его язык скользнул внутрь. Живот стянуло в тугой узел желания. Горячее тело прижималось к моему слегка дрожащему, облаченному лишь в тонкое разорванное платье. Рука мужчины скользнула вниз, оглаживая стройный бок, перемещаясь под одежду на спину.
Огонь вспыхивал вокруг нас, грозясь сжечь всю комнату вокруг, пока мы самозабвенно целовались. Эзра резко опрокинул меня на спину, отрываясь от моих губ и двигаясь грубыми влажными поцелуями вниз по шее к груди. Тело остро реагировало на каждое его прикосновение, пуская приятно-болезненные импульсы в сторону места между ног. Я извивалась под ним, путаясь пальцами в его длинных шелковистых волосах, пока мужчина блуждал губами по изгибам моего тела.
Я захныкала, до предела напряженная. Дракон поднял на меня свой черный взгляд — зрачок расширился настолько, что почти полностью перекрыл всю красную радужку. Было видно, насколько тяжело ему было оставаться в здравом уме. И от этого в груди появился комок такого ненужного сейчас беспокойства.
— Я думаю, нам стоит для начала поговорить… — срывающимся от стонов голосом произнесла я, когда Эзра слегка прикусил кожу на моей шее, царапая ее острыми клыками. — Прежде, чем все зайдет еще дальше…
Мужчина застыл, превращаясь в недвижимую статую. Через секунду вес его тела исчез с меня, оставляя лишь запах, до сих пор окутывающий меня. Дракар с силой сжимал края деревянного стола, которые попросту не выдерживали его натиска, начиная крошиться.
— Да, ты права… — его голос хрипел, пуская по моей спине новые волны возбуждения. — Нам надо поговорить.
Он постоял возле стола еще пару долгих минут и, наконец, развернулся ко мне. Зрачки почти пришли в нормальное состояние, а дыхание полностью восстановилось.
— Пожалуй, начну я. Не знаю, насколько много тебе известно о драконах. В частности, о наших взаимоотношениях с противоположным полом, — он сел рядом, начиная поглаживать мою ладонь. — Начнем издалека, для лучшего понимания ситуации. У моей матери уже был Избранный мужчина, любовь всей ее жизни, когда ее выдали замуж по договоренности. И она просто не смогла пойти против семьи, отказываясь от всего, — было видно, насколько ему неприятно было вспоминать об этом. Видимо, он очень сильно любит свою мать. — Не было в ее жизни радости, любви, счастья в семейной жизни. Она была глубоко несчастной, даже явив свету двух чистокровных наследников семьи.