Лишь в этот момент я поняла, как устала за эти два дня без сна, сидя рядом с недвижимым фейри и наблюдая за его состоянием. Сознание медленно уплывало от меня, все еще ощущая тепло мужской руки на голове и приятный запах хвойного леса.
«Но сон так и не пришел. Вместо этого меня выбросило куда-то в темноту. Я не могла двинуться, с ожиданием вглядываясь в маячивший перед глазами силуэт. Мама, как и в прошлый раз, остановилась на небольшом расстоянии от меня. Но сейчас что-то было не так. Я не чувствовала спокойствия в своей груди. Лишь леденящий душу страх.
— Эва, — прошептала она, а по ее щекам побежали слезы.
Я открыла рот, чтобы что-то ей сказать, но из меня вырвался только тихий выдох. Тень нависла над рыжеволосой феей, заставляя ту дрожать. И загробный голос раздался вокруг.
— Дорогая, дорогая Эванна, — меня бросило в холодный пот. Я ощущала чужое присутствие в своей голове, безуспешно пытаясь вытолкнуть «это» оттуда. — Не разочаровывай свою мамочку, вспомни заклинание, которым она заточила меня в темницу вечности. Иначе душа твоей дорогой родительницы сгорит в моей Тьме.
Тень копался в моих воспоминаниях, заставляя испытывать жуткую головную боль. Я сжала зубы до скрежета, напрягая свои ментальные силы, пытаясь вытолкнуть его из своих мыслей. Тень зацокал, мне даже показалось, что в полумраке мелькнули темно-зеленые глаза.
— Не сопротивляйся, дорогая, — прошептал он в моей голове, пуская в тело еще больше боли. Я не могла кричать, но сделала бы это, если бы могла издать хоть звук.
— Не поддавайся ему, доченька. Иначе он вырвется на свободу, и весь мир погрязнет во Тьме, — судорожно хватая ртом воздух, произнесла мама, пытаясь вырваться из лап Тени. Но тот лишь провел своим черным щупальцем по ее лицу, смахивая с него слезы.
Внутри меня заметался пожар, я всеми силами пыталась вырваться из своего оцепенения.
— Мадлен — так же тебя называли ничтожные людишки? Какой пример ты показываешь своей дочери? Безрассудство — не лучшая черта для женщины. Заточила меня, спасла весь мир на время, но твоя душа оказалась запертой в моем же теле. Без возможности когда-либо вырваться, — он рассмеялся, тем безумным смехом, что издают психически нездоровые люди. — Какого это, понимать, что все сделанное — было напрасным?
Я хотела рыдать, уничтожить эту Тень, избавить этот мир от него навсегда. Но тело бездвижно стояло в пространстве. Из глаз побежали слезы бессилия. Он откинул душу моей матери в темноту, медленно приближаясь и сверкая своим темным взглядом.
— Эванна, — он замолк, обходя меня вокруг, не переставая листать мои воспоминания. — Ты знала, что на языке фей твое имя значит — Последняя надежда? Вижу, что нет.
Огонь яростью пылал в груди, но что-то его сдерживало. Неужели, моих сил недостаточно, чтобы хоть немного вернуть себе контроль? Тень всколыхнулась, являя взору длинные тонкие пыльцы, которые холодом ощущались на моей коже.
— Красивая, как и твоя мать. Но вот глаза — не ее, — он усмехнулся, убирая волосы с моего лица. — Ты знала, что союз чистокровной феи и человека, даже если в его крови есть магия фей — невозможен? И даже если в существе есть хоть капля человеческой крови — детей не будет.
Кровь застыла. Он врал. Пытался вывести меня из хрупкого равновесия. Его слова должны были быть ложью! Обратное было невозможным. Я зарычала, и этот звук вырвался в пространство. Силуэт отпрянул от меня, словно обжегшись.
— Ты… врешь… — прошипела я, силясь пошевелить хотя бы пальцами, ощущая, как контроль надо мной медленно ослабевал.
— Ох, дорогая, если бы, — он медленно удалялся от меня, зловеще смеясь. — По другу на неделю, если не отдашь мне то, что мне так нужно.»
Меня трясли за плечо. Я с громким вскриком и пылающими руками подскочила в кровати, испуганно озираясь по сторонам. Мая сидела рядом со мной, обеспокоенно сидя возле кровати.
— Эва, что случилось? Я почувствовала твой ужас из комнаты. Что тебе снилось?
Я тихо заплакала, сжимаясь в комок и пряча лицо в колени. Она была его узницей… Душа моей мамы еще жива, но была обречена на вечные страдания в теле неизвестного нам врага. А то, что он сказал после? Если верить его словам, то мой отец — не родной мне.
— Где Эзра? — всхлипнув прошептала я, не поднимая головы на подругу.
— Я сейчас же найду его, родная. Никуда не уходи, — по звуку ее шагов, я поняла, что осталась одна.
Рыдания вырвались из меня. За что мне все это? Все эти страдания и такая ответственность? И из-за меня могут погибнуть дорогие мне люди… Слезы безудержной рекой лились по щекам, отчего вся моя одежда уже давно промокла.