— Подожди, — он махнул на меня рукой, пялясь в пол. — Мадлениандра, так звали твою маму при дворе, нашла способ ослабить и даже почти полностью избавиться от обета Молчания, ведь со временем магия Богов истончилась, уже не оказывая такого влияния на мир. Она рассказала о Свете некоторым своим приближенным, ведь чувствовала, что Эрегорн где-то совсем рядом… В том числе и мне, — он сжал руки в кулаки, отчего по ним побежала кровь, обагряя деревянный пол под ногами. — Но тогда мы еще не знали о том, что Тьма уже помутила рассудок Короля Чистокровных вампиров… Который пришел войной на наши земли, начиная истреблять всех огненных фей, даже тех, которые ничего не подозревали о происходящем. С помощью кровавых ритуалов ему удалось освободить часть души Эрегорна. Но он был слаб. И твоей матери удалось скрыться в человеческих землях, едва она родила тебя. Тени действовали осторожно, рыская во всех уголках мира, пытаясь отыскать последнюю, которая знала о заклинании, которое освободило бы их господина из его тюрьмы во плоти.
Я откинулась на спинку кровати, прикрывая глаза, пытаясь все разложить по полочкам.
— Темные воины пытали ее приближенных, пытаясь выведать правду, но феи гибли, так ничего и не рассказав. Ведь ничего об этом не знали, — чувство вины перед всем моим народом застилала мне глаза. Я всхлипнула. — Ценой своей жизни Мадлен сумела вновь заточить часть души Эрегорна. Но она понимала, что Тьма рано или поздно вернется. Что сейчас и происходит.
— Почему ты не мог рассказать об этом раньше? Я была бы готова! — слезы ярости лились по щекам, когда я вскочила на ноги, едва покачнувшись. — Эрик бы не умер!
— Потому что твоя мама хотела для тебя спокойной и счастливой жизни, далекой от всех ужасов прошлого, — он вздохнул, подходя ближе ко мне и кладя руки мне на плечи. — Она не думала, что послушники Тьмы начнут действовать так рано. Мой обет Молчания должен был спасть после тридцатого года твоей жизни.
— И из-за этого ответственность за весь мир теперь лежит на моих плечах? На той, что только и делала, что радовалась жизни и вела себя беззаботно? На той, кто сейчас просто неспособна противостоять моральному давлению со стороны Эрегорна? И тем более — дать ему отпор?! — мое тело потряхивало от ярости, злости и безысходности в сложившейся ситуации. — Только из-за того, что я должна была понять, что такое счастье?!
Гримсби отошел от меня, обожженный моей силой, которая медленно, но верно, восполнялась из ниоткуда. Эзра обнял меня сзади, обхватывая за талию. Пытаясь успокоить своими прикосновениями. Но тщетно. Я вырвалась, ударяя кулаком в стену, оставляя лишь обожженный кратер на ней.
— Он сказал, что будет убивать всех моих друзей по порядку, пока я не выдам ему заклинание, которое освободило бы его… — прошептала я. — Как я должна справиться с этим, скажи мне?! — мой взгляд сверкнул злостью в сторону фейри, хотя в глубине души, которая сейчас была наполнена лишь яростью и злостью, я понимала, что он не виноват. Но что-то неспокойное вновь заполонило мое сознание, едва ли не лишая рассудка.
— Ты не одна, милая, — прошептал мне на ухо дракон, прижимаясь всем телом к моей спине. — На тебе нет обета Молчания. И у тебя есть сила, что объединит многих.
— И кто готов будет мне поверить? Ведь только я видела Тени. Только я… — ярость утекала из меня, пока согревающее тепло любимого наполняла каждую клеточку моего тела.
— Не узнаем, пока не попробуем, Эва, — тихо сказал спокойный Гримсби. — Сейчас важна каждая минута. Ведь неизвестно, когда Эрегорн атакует вновь.
***
Следующие сутки прошли для меня, словно в тумане. Все студенты и преподаватели ходили в трауре, оплакивая двух погибших учеников. Не было смеха, громких разговоров, сплетен. Все сидели по комнатам, страшась неизвестной угрозы, которая поджидала снаружи. Усилилось патрулирование территорий драконами, чья природная ментальная защита была сильнее, нежели у остальных существ.
Крон полностью погрузился в себя, также сидя в своей комнате. Гибель лучшего друга сильно ударила по нему. Мной было принято решение о том, чтобы пока не сообщать Мае о произошедшем, о чем я в письме написала Лиаму, который был солидарен со мной. Сайно был в шоке и не отходил от меня ни на шаг, наплевав на собственные обязанности. Зенки же до сих пор находился в магическом сне, поэтому выяснить что-либо у него не представлялось возможным.
Но самым сложным было записать на магический планшет обращение к главам всех народов. Меня нещадно трясло, а после каждого слова на глаза набегали слезы. Из-за чего пришлось несколько раз останавливаться, пока я пыталась успокоить свои бушующие эмоции. Меня волновал вопрос о том, сколькие из них поверят мне… Ведь я была никем в их глазах. Лишь незрелой девушкой, которая узнала обо всем совсем недавно.