- Я понимаю, что сказать «спасибо» - невероятно мало за спасение жизни… - начала она. Если бы он стоял ближе, она протянула бы ему руку в знак дружеского расположения. Но он был в нескольких шагах от нее и явно не собирался сокращать дистанцию. Его глаза выражали подчеркнутое равнодушие.
- Я бы сделал то же самое для любого. Надеюсь, вы понимаете, что в этом поступке не было ничего личного.
Лили растерянно заморгала. Она готова была расплакаться от обиды: как холодно отвергал он ее искреннюю благодарность! Что ж, в таком случае и она станет смотреть на происшедшее как на ничего не значащий пустяк…
Она хотела спросить – кто он, но он начал раздеваться и вопрос сам собой не задался. Он не расстегивал свой черный наряд, а скорее раскручивал его. Лили с любопытством наблюдала за этим процессом. Черная рубаха-жакет была скроена так, что плотно облегала, точнее облепляла, тело и легко растягивалась в любом направлении. Лили оценила разумный крой: рубаха не сковывала движений, а это очень важно в случае борьбы. Только когда эта рубаха полетела на землю, Лили смутилась и быстро отвела глаза. Но не удержалась и осторожно скосила на него глаза. Ее качнуло, словно на лодке. Обладателю этого тела следовало отдаться немедленно, с удовольствием и желательно - на всю жизнь.
Он производил убийственное впечатление. Почти двухметровое воплощение Мужчины, иначе не скажешь. Красивый. Неправдоподобно красивый. Ее спас потрясающий парень. Лили чувствовала себя принцессой из сказки где ее спас не иначе сам принц.
Черные влажные волосы блестели, несколько прядок упали на лоб.
А руки у него красивые, сильные. Пальцы длинные, как у музыканта, но не изнеженные.
Высокий, сложение атлетическое. Тело загорелое и такое рельефное. Рука невольно поднялась. Так хотелось дотронуться, но Лили тут же одернула себя. Она стояла неподвижно, словно загипнотизированная. Казалось, весь мир вокруг нее неожиданно перевернулся с ног на голову. Часы невозмутимо отсчитывали секунду за секундой. Где-то в самой глубине ее существа возникло странное чувство пустоты, граничившей с голодом, - чувство, которое она не могла определить, а тем более объяснить.
Рассматривая его, Лили даже не смогла бы сказать, к какой национальности он принадлежит. Иссиня-черные волосы, высокие скулы, узкие, плотно сжатые губы… зеленые, нереальные глаза. Итальянец? Испанец? Грек? Но говорит на отличном русском. Скорее всего, что кровей в нем намешано и вот получился такой эталон совершенной мужественной красоты. А глаза сейчас у него хищной птицы, пронзительные и зоркие, немного сердитые, но почему-то в них хочется смотреть еще и еще.
Лили старалась не смотреть на него, но его откровенная мужская сила словно гипнотизировала ее. Мэй насмешливо взглянул на девушку и удивленно поднял бровь.
- Уж не хотите ли вы сказать, что никогда не видели голого мужчину?
- Что за глупости! Конечно видела, - фыркнула Лили.
- Ну, тем лучше. А то я подумал, что вы хлопнетесь в обморок, как сентиментальная девица.
- Не смешите! Я просто не ожидала, что так можно выглядеть умопомрачительно - словно чемпион по боевым искусствам…
Лили готова была ущипнуть себя за эти слова, которые абсолютно непроизвольно вырвались у нее.
- Ну что же, спасибо, - ухмыльнулся он.
Лили покраснела. От того, как заблестели его глаза, ей стало еще хуже.
- Я не имею в виду, что вы умопомрачительный, - поторопилась она исправиться. Ей вовсе не хотелось, чтобы этот самоуверенный мужчина решил, будто она без ума от его внешности! Даже если это и так…
- Ну почему же? Вы ранили мое хрупкое мужское «я»!
- Хрупкое? - она недоверчиво рассмеялась. - Клянусь, ваше «я» так же надежно охраняется, как и вложенные в ножны мечи! Кроме того, вы совсем не похожи на раненого. Вы похожи на того, который забавляется, видя смущение других…
- Это работает мужская гордость! Она не позволяет выказывать более нежные чувства.
- А вот это уж мужское лукавство, - возразила Лили. - Мужская гордость! Да ради Бога!
Мэй ухмыльнулся и пожал своими прекрасными мускулистыми плечами и чуть склонил голову все также пристально ее рассматривая отчего Лили залилась румянцем.
Мэй не мог оторвать глаз от нее. У него складывалось ощущение, что если он протянет руку, попытавшись к ней прикоснуться, то обожжет пальцы. Ее волосы, словно пылали... он никогда не видел ничего подобного. Оттенок напоминал красные перья жар-птицы. Некоторые локоны, точно в танце, переплетались мерцая с более светлыми медными прядями. В солнечных лучах она сияла, словно дитя огня, а ее фарфоровая кожа казалась почти неземной.
- Словно Пламя, - прошептал он.