На бархатном черном небе зажглись самые натуральные бриллианты звезд, не перепутаешь. Вот ведь ужас! И не захочешь - а начнешь выражаться штампами. Бриллианты звезд… бархат неба… шелк волн…
Все дело в том, что так и обстоит на самом деле. Волны ласкают тело именно как нежнейший шелк, и звезды в ночном небе сверкают нестерпимым бриллиантовым блеском. И уплыть сейчас - все равно что добровольно отказаться от рая.
Лилиана блаженно развернулась и поплыла, все обиды уплыли далеко, вода забрала печали, и она больше не сердилась на Германа. Если захочет, то сам расскажет, мало ли что у него произошло тем более в машине пока они добирались до его дома он постоянно с кем-то разговаривал по телефону отрывистыми и порой раздражительными фразами.
Лили сделала несколько гребков и заметила в метрах в семидесяти от берега растянувшиеся цепочкой несколько крупных камней. На один из них, наиболее пологий, она и выбралась, чтобы передохнуть. И почти сразу услышала стоны.
Стонала женщина, судя по голосу - молодая. Неизвестно, что нашло в тот момент на Лили, однако она совершенно искренне перепугалась за невидимую пловчиху, которая, наверное, разбилась о камни и теперь не может ни доплыть обратно, ни выбраться на спасительный островок.
Лили решительно соскользнула в воду и поплыла на помощь. Она обогнула камень, вынырнула, протерла от морской воды глаза и…
Выше воды камень был сухим и светлым, а с небес уже вовсю светила луна. В ее безжалостном серебряном свете она увидела картинку, от которой ей одновременно захотелось завизжать - и присоединиться к тем, кто сейчас так самозабвенно и неистово занимался сексом посреди, можно сказать, целого Черного моря.
Женщина стояла на четвереньках, томно и бесстыдно выгнувшись, и вцепившись руками в камень, сзади на коленях стоял мужчина. Он крепко держал партнершу за крутые бедра, ритмично и часто двигаясь, и Лили видела, как в такт этим резким толчкам колышется пышный бюст женщины. Теперь женщина стонала почти непрерывно, и Лили с ужасом почувствовала, как возбуждение захлестывает и ее саму, как болезненно твердеют под купальником соски, становится горячо в животе, сводит сладкой судорогой…
…И тут мужчина тоже застонал, запрокинувшись назад, и она увидела его лицо.
Это был Герман.
Возбуждение схлынуло, уступив совсем другому, куда более сильному чувству. От него разом отключились слух, осязание, обоняние и голос. В детстве Лили всегда хотелось знать, что чувствует человек, которого ударили по голове пресловутым пыльным мешком. Сейчас вроде было и ни к чему, но теперь она это точно знала.
Лили отвернулась, не в силах смотреть на мерзавца и его мерзавку. Алый туман застилал ее глаза.
Секунду спустя до нее долетел звук поцелуя, смех и оживленная болтовня.
Гад, гад, ядовитый змей, предатель, обманщик и бабник!
А еще горели щеки - словно ей надавали пощечин. Лили резко ушла под воду, поплыла прочь стремительно, как маленькая и очень злая торпеда.
Она выбралась из воды, слезы брызнули из глаз внезапно и бурно, и грудь ритмично задвигалась, догоняя дыхание. Она бросилась бежать, не разбирая дороги. «Какой подлец, лживый человек! - словно заведенная, повторяла она про себя. - Да пошел он!». Она бежала к дому, ноги мелькали, словно ножницы в руках обезумевшего портного…
Огненный вихрь ворвался в дом и вбежал в комнату затем в ванную. Лили стояла под душем в буквальном смысле до посинения, а потом так яростно причесывалась, что, кажется, поцарапалась. Теперь Лилиана Роузова напоминала очень злую рыжую цыганку, одетую в зеленую юбку и сине-зеленый топ с открытыми плечами.
Плевать!
Лили выволокла чемодан на середину комнаты и распахнула его, словно двери кафедрального собора. И в ураганном темпе закидывала в него свои вещи.
Дверь отворилась. Лили медленно повернулась.
Герман стоял и улыбался.
Огонь внутри Лили полыхнул с бешенной силой. Оторвать голову предателю!
- Куда ты собралась мое солнце?
- Домой.
- Но, Лили, солнышко…
- Не подходи! - скрипуче произнесла она продолжая бросать вещи в чемодан. - Между нами все кончено. Я видела тебя с той девицей и ваши эротические игрища.
Он с минуту помолчал, а потом схватил ее и опрокинул на постель впиваясь в бедную Лили поцелуями причиняя боль.
- Я люблю тебя моя Лили-солнышко. Прости меня… это было ошибкой. Я все тебе объясню.
Лили от шока замерла, а он истолковав по-своему продолжал неистово ее целовать и торопливо раздевать, грубо раздвигая ноги и наваливаясь на нее всем телом.