- Как и ты сама.
Ее как будто холодным душем окатили. Лили сузила глаза, выдержала его взгляд, потому что была зла, как сто тысяч диких кошек. Он только что подчеркнул, что она калека. И почувствовала, как защипало в носу и в горле. Только бы не разреветься! Лили набрала воздуха в легкие и выпалила от обиды: - Чудовище!
- Вовсе и нет, я твой начальник.
- Вот именно и не забывай об этом, - с этими словами гордая Лили фыркнула и отправилась в дом.
- Ли.
Лили резко остановилась, так ее имя еще никто не сокращал, но ей понравилось с какой интонацией он произнес его. Она медленно обернулась у самой двери, и Мэй выругался про себя. У нее другой взгляд: настороженный, недоверчивый, с оттенком сожаления.
- Я подразумевал только, что ты прекрасна. Только это. Значение слова - «оригинальна» имеет разные значения.
Лили немного подумав кивнула и скрылась в доме.
Мэй проводил ее взглядом - а потом перевел дыхание. Он прекрасно сознавал, что Лилиана не та женщина, к которым он привык. Он считал себя честным мужчиной и знал, что с ней нельзя затевать любовную игру.
Запрыгнув на Призрака, он стремительно помчался в пустыню. Там, один на один с великолепием песков он приведет свои мысли и чувства в полный порядок.
А Лили умчалась в душ.
Не думать. Не вспоминать. Не смей!
Но некоторая, весьма малая, ее часть сопротивлялась, а другая… Другая часть купалась в море блаженства, жадно отвечая на поцелуй. Лили чувствовала, как из-под пальцев Мэйя по ее коже разбегаются щекотные электрические искорки, как закипает кровь, как становится пусто и легко в желудке. Да, и, разумеется, она стонала. И Лили никак не могла собраться с мыслями. Что он хотел сказать своими словами про ее поцелуй? Что ему понравилось целовать ее? Или его разочаровал ее поцелуй?
Лили прислонилась к стенке. Ноги не держали ее. Боже мой! Как только любовницы Мэйя могли его отпускать?! Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Она дрожала, вся - с головы до ног.
О Боже! Не думать. Не вспоминать. Не смей!
Глава 16
Мэй провел в одиночестве в пустыне ночь и всегда так делал, когда предстояло принять нелегкое решение. Он не стал снимать с ящера седло, достал только из сумки чай, сахар, чайник, чашку и взял бурдюк с водой. Собрал сухих веток и зажег костер. Затем положил в воду чай и сахар, и дал воде закипеть. Он не хотел, чтобы чай был слишком крепким и пенистым: ему нужна была ясная голова. Тихая дрожь, подобная неясному дыханию ветра пустыни, пробежала по его телу, когда он подумал о ней.
Решение на счет Лили так и не пришло, он надеялся, что как только она увидит казенную крепость, то и дня не продержится, и дело разрешится само собой, а там он все же отвезет Лилиану к Мирославе. И все из-за того, что его жизнь навсегда разделилась на две половины в тот день, когда он выловил ее из озера. Мэй остро желал вернуть себе обратно первую половину своей жизни. А может, именно Лилиана смутила его дух? Внутренняя догадка смутила его, он понял, что желает ее. Не только потому, что она красива, что у нее светлая кожа и пламенные волосы. Она излучала нечто, трогавшее его - внутреннюю силу, несокрушимую волю, которые не позволяли ей останавливаться при самых ужасных обстоятельствах.
Он сидел вблизи бесформенной скалы и его взгляд был прикован к пустыне, в то время как его пальцы что-то играючи рисовали на песке и чертили линии. Он любил просто сидеть в одиночестве, прислушиваться к ветру и записывать свои мысли на песке. Он посмотрел на слова и все стер, а потом начал сначала.
Когда солнце выплыло из-за горизонта предвещая новый день, Мэй глубоко вздохнул и поднялся, одновременно накинув капюшон и натянув платок на лицо. Только его зеленые глаза проницательно все подмечали. Обратно он обычно шел с прояснившейся головой и легким сердцем, но сегодня...
Он бесшумно приземлился у дома, расседлал ящера, а после вошел в дом, чтобы привести себя в надлежащий вид после ночи в пустыне.
Чуть позже он вышел на крыльцо и замер. Мэй увидел ее на пляже. Сердце сперва вздрогнуло от того, что она опять впала в меланхолию из-за вчерашних событий, вернее из-за поцелуя.
Ноги сами несли его к ней, в то время как разум изо всех сил размахивал красным флагом, предупреждая о том, что она должна побыть в одиночестве и прийти в себя, а он, никак не может этому способствовать. Они не могут быть вместе, не могут… однако огонь в крови уже пылал, мосты благоразумия рушились, бастионы глухой обороны рассыпались в прах…
А Лили спала долго-долго. Выспалась, почувствовала себя значительно лучше и решила прогуляться. Увидев резвящихся рыбок у самого берега она с улыбкой за ними наблюдала. Ей нравилось, что в такой ранний час в этом райском уголке царит бесконечный покой. Вдруг совершенно неожиданно над самым ее ухом раздался голос: