В конце концов, я просто упала на кровать, скинув халат и оставшись в рубашке Эдварда, и провалилась в глубокий сон без сновидений.
Просыпалась я от лучиков солнца, скользившим по моему лицу и щекотавшему веки.
На душе стояли тучи и лил настоящий штормовой ливень. Ссора с Эдвардом стала настоящим потрясением для меня. При чем, я чувствовала, что сделала что-то не так я.
Потянувшись и откинув одеяло, я стянула всю простынь и пододеяльник: сажу с тела я вчера так и не смыла, потому сейчас белую ткань украшали серые разводы. Закончив с уборкой, зевая и потягиваясь, я направилась в душ, смывать наконец с себя копоть и ужас пережитого.
Я умерла. Но я жива.
Все чувства, мысли и желания со мной. Я чувствую, как прохладная вода стекает по телу, очищая и охлаждая его. Внутри ничего не изменилось - я такая же, как и была. Разве что, теперь я словно одно целое с моей силой. Это высшая степень единения.
Если раньше я ощущала огонь, что во время сильных эмоций собирался, концентрируясь в груди, то теперь он словно циркулирует по моим венам, огибая весь организм.
Смыв всю пену с тела, я выключила кран, выбираясь из душа, и уставилась в зеркало.
Явных внешних изменений не было: лицо бледное, чистое, без веснушек. Большие миндалевидные глаза, обрамлённые темно-коричневыми ресницами, из-под которых поглядывают ониксового цвета глаза. Небольшой нос и пухлые губы.
Хотя нет, изменения все же есть: лицо стало как будто взрослее, и вся фигура в целом, стала смотреться более гармонично, без подростковой угловатости и голодной заостренности. Ключицы и рёбра больше не выпирают, коленки больше не острят. Но быть может, я просто повзрослела, а еда Эсми сделала свою работу.
Я повела рукой, осторожно собирая волосы и выжимая воду: копна густых темно-рыжих волос с красноватым отливом упала мне на плечи.
И все-таки изменения есть: в самих движениях. Появилась какая-то грация, присущая вампирам.
Я усмехнулась, может быть, находясь рядом с ними долгое время, я стала перенимать их привычки?
Обернув волосы полотенцем, а на тело накинув халат, я поторопилась из ванной.
Стоило выйти из ванной комнаты, как раздался стук в дверь.
-Эдвард? - тут же с надеждой позвала его я.
Дверь аккуратно приоткрылась, являя Розали. Девушка выбрала сегодня простое летнее белое платье, что делало ее похожей на милого ангелочка, в сочетании с белокурыми кудрями, собранными в сложную прическу. Из образа выбивались лишь темно-золотые глаза, начавшие стремительно светлеть, стоило вампирше перешагнуть порог.
- Он на целый день отправился на охоту, вернётся только завтра, - покачала головой Роуз, закрывая за собой дверь, - дежурил всю ночь у твоей двери.
Я закусила губу, испытывая неловкость.
-Вы вчера все слышали?
- Нет, мы тактично удалились сразу после твоего возвращения - завтра школа и раз уж ты жива, то мы сможем позволить себе ещё остаться тут на время, - Роуз скептически посмотрела на меня.
- Мне жаль, Роуз, - всплеснула я руками, простонав, - мне правда очень жаль. В моей голове все было просто: либо я убиваю Джеймса, живая и невредимая возвращаюсь домой и мы продолжаем жить, либо он убивает меня и вы продолжаете свою жизнь, как будто меня и не было.
- Но ты была! В том-то и дело, - раздраженно поджала губы Роуз, - как ты до сих пор не можешь понять, что ты стала частью семьи и мы любим тебя. Потерять тебя - значит то же самое, что потерять Эсми или Элис! Ты не можешь просто так рисковать своей жизнью!
Роуз разъярённо стояла посреди комнаты сверля меня взглядом. Глаза метали молнии, а губы кривились в гневе.
- Я не знала, ясно? - в тон ей ответила я, - моя мама умерла, когда я была маленькой, а человек, который должен был быть моим отцом, ненавидел меня. Никто и никогда не относился ко мне с заботой и любовью, ясно? Я всегда была всем безразлична! - я почувствовала, как по моим щекам заструились слёзы.
- Я люблю тебя, Джинни, - Роуз в ту же секунду оказалась рядом со мной, притягивая в объятия. Ее тон потеплел, а в глазах заплясало сочувствие вперемешку с сожалением, - Эммет любит тебя, Эсми считает тебя своей дочерью. Элис души не чает в тебе, Джаспер в восторге от жизни без жажды, он привык к тебе, как части семьи. О Карлайле и говорить не стоит! Мы позаботимся о тебе.
Моя нижняя губа задрожала и я наконец-то впервые в осознанной жизни, позволила кому-то наблюдать за моей слабостью, моими слезами. Роуз притянула меня в объятия, успокаивая и качая из стороны в сторону.
-А как же Эдвард? - взахлёб рыдала я. Не уверена, что будь Роуз обычным человеком, могла бы разобрать мой плачь. - он теперь меня ненавидит, - протянула я.