- Да, когда я был человеком. После превращения в вампира, они становятся красными, а потом, со временем, если придерживаешься вегетарианства становятся желтыми.
- А если не придерживаешься? – шепотом спросила я.
- Тогда остаются красными. Так что, если встретишь вампира с красными глазами, - Эдвард строго посмотрел на меня, - беги без оглядки.
Я кивнула головой.
- А кто обратил Карлайла?
- Карлайл самый взрослый из нас, он родился в 1640 году. Но лучше пускай он расскажет свою историю сам. – Эдвард лукаво улыбнулся, - у него это лучше получится, я боюсь что-то пропустить.
Я рассмеялась, прекрасно понимая, что Эдвард шутит, а память вампира безупречна.
Я облокотилась на соседнюю с Эдвардом подушку, жмурясь и наслаждаясь холодными поглаживаниями Эдварда.
- Как думаешь, мой настоящий отец жив? – пробормотала я. Руки Эдварда на секунду замерли, а потом продолжили перебирать мои волосы.
- Мне жаль, Джинни, но это очень маловероятно. Перед тем, как усыновить тебя, мы проверяли все базы и документы, которые доступны. А у Джаспера есть очень большие связи, уж поверь мне. И ни в одних документах не значится твой настоящий отец. У Карлайла есть теория, что твоя мама забеременела тобой, как раз перед встречей с Джонсом, а потом что-то случилось и она вышла за него, скрыв, что ты не от него. Скорее всего, твой настоящий отец погиб. Возможно, твоя мама была не в курсе, чей ребенок, пока ты не родилась. Честно сказать, внешность у тебя и у Джонса была совершенно разной.
Я вспомнила его мутные, подернутые алкогольной дымкой глаза, худощавое телосложение и желтые зубы и поежилась, ощущая отвращение.
- Давай не будем о нем, не хочу вспоминать.
Так мы и провалялись в кровати до обеда.
После был сытый обед, готовить который я напросилась вместе с Эсми. Мне было неловко, что я ничего по дому не помогаю делать. Хоть меня все и убеждали, что бытовые дела для вампира – это совершенно не проблема, но мне хотелось бы хоть чем-то занять себя. Наступили летние каникулы, экзамены были благополучно сданы и теперь я не знала куда себя деть.
Поэтому кулинарные курсы от Эсми были для меня настоящим чудом.
После обеда, Эдвард, поцеловав меня в лоб и в сотый раз убедившись, что я в порядке, отправился на охоту. Все остальные должны были присоединиться к нему в пути.
Я осталась с Эсми и Розали в доме. Последняя сразу же скрылась у себя в комнате, а мы с Эсми расположились в гостиной и стали бездумно щелкать каналы. Наш выбор пал на какую-то теледрамму. Честно говоря, такой роскоши, как доступ к телевизору у меня никогда не было: у нас шел только один спортивный канал, который вечно просматривал отец, а так как находиться в одной комнате с ним мне не хотелось, соответственно телевизор стал для меня табу, поэтому сейчас я с удовольствием нагоняла пропущенное, каждый вечер посвящая новому шоу.
В панорамные окна светили лучики заходящего солнца, что еще пробивались сквозь верхушки деревьев. Перекусив салатом, я решила, что отправлюсь сегодня спать пораньше, не дожидаясь захода солнца. Последний месяц слишком сильно меня вымотал, поэтому, спать мне хотелось как никогда раньше.
Попрощавшись с Эсми и пожелав той спокойной ночи, я поторопилась к себе в комнату. Но сон не шел.
Перед глазами мелькали картинки из жизни Эдварда, я пыталась представить его человеком в далеком Чикаго 1918 года. Подумать только, ему более ста лет. А Карлайлу более трехсот! Немыслимые для простого человека цифры.
Я вздохнула, прикрыв глаза. Повезло Эдварду. Даже после перерождения у него такие прекрасные родители.
Хоть Эсми и Карлайл усыновили меня и с теплотой относились, в голове все равно был диссонанс. Я ощущала их заботу и опеку, но это было чуждо мне. Отец не сильно-то заботился за эти года о моем благополучии и было странно получать то тепло и заботу от, по сути своей, чужих людей.
Своя просторная комната, с новейшей техникой: подумать только теперь у меня есть телефон и ноутбук! Своя ванная комната с мыслимыми и немыслимыми баночками и склянками для ухода за телом и волосами, огромная гардеробная, заполненная до верху дорогой одеждой. И словно этого мало, мне была торжественно вручена кредитная карта на мое имя с несколькими тысячами долларов на личные расходы. Как будто в особняке мне может чего-то не хватать! Карлайл вручал мне ее, усмехаясь, с просьбой сообщить ему, если вдруг будет не хватать. Подумать только! Мне будет не хватать!
Параллельно с этим пришли мысли о моем настоящем отце. Какой он был? Любил бы он меня? Почему отказался, бросив нас с мамой? И, если бы я была настоящей дочерью Дэвида, могла ли сложиться наша жизнь по-другому?