Мы пересекали её под защитой Шелест и Трещины, двоих Поверженных, чёрных подмастерьев Леди, чья сила на несколько порядков превосходила возможности наших хилых колдунов. Но всего этого, а также того, что с нами была целая регулярная армия Леди, оказалось недостаточно, чтобы выбраться оттуда без потерь. Это ужасная враждебная земля, где неприменимы знания нормального человека, потому что ни один закон, действующий в обычной реальности, не имеет здесь силы. Камни говорят, а киты летают. Кораллы растут в пустыне. Деревья совершают пешие прогулки. А самое странное на этой земле — её обитатели… Но всё это давно уже кончилось. Просто кошмар из прошлого. Кошмар, который до сих пор преследует меня, когда вопли Пумы и Быстрого доносятся до моего слуха, отозвавшись эхом в тоннелях времени. И снова я не могу ничего сделать, чтобы спасти их.
— Какие проблемы? — спросил Элмо, вытаскивая из-под моей руки карту и покачивая головой. — Ты как будто привидение увидел.
— Просто вспомнил Равнину Страха.
— О! Да-а! Ну, ладно, вернись назад. Выпей пива. — Он хлопнул меня по спине. — Эй! Кегля! Какого чёрта тебя не было здесь? — Элмо отошёл, двинувшись за самым знаменитым нашим симулянтом.
Минутой позже подошёл Одноглазый, сильно удивив меня.
— Как Гоблин? — тихо спросил он.
Со времени инцидента в таверне Придурка они до сей поры не общались. Он разглядывал карту.
— Пустые Холмы? Интересное название.
— Их называют ещё Полыми Холмами… С ним всё в порядке. Почему бы тебе не навестить его?
— На кой чёрт? Он вёл себя как настоящая жопа. Шуток не понимает…
— Твои шутки становятся несколько грубоватыми, Одноглазый.
— Да-а. Может быть. Я это… Пойдём со мной.
— Нужно к чтению подготовиться.
Один раз в месяц Капитан ждёт от меня, чтобы вечером я начал увещевать Гвардию, читая им отрывки из Анналов, — рассказывал, откуда пришла Гвардия, вспоминая наших предков, собратьев по оружию. Один раз в месяц — это очень много. Чёрная Гвардия. Последняя из свободных Гвардий Хатовара. Собратья. Все вместе. Мы — против всего остального мира. И пусть он не стоит у нас на пути. Но та непонятная, гнетущая тяжесть, что так подействовала на Гоблина, а также вызвала депресняк у Элмо, навалилась теперь и на остальных. Всё начало расклеиваться.
Мне надо было выбрать хорошие отрывки. Из того времени, когда Гвардия сражалась, прижатая к стене, и выжила только благодаря тому, что осталась верной своим традициям. За четыре сотни лет таких моментов скопилось множество. Мне нужны были слова, написанные с вдохновением. И ещё мне нужны были слова, которые звучали бы с тем жаром, с каким вербовщик Белой Розы разговаривает с потенциальными новобранцами. Может быть, мне нужен был отрывок, который я мог бы читать несколько вечеров подряд?
— Чушь, — проворчал Одноглазый. — Ты знаешь эти книжки наизусть. Постоянно сидишь, уткнувшись в них носом. И вообще, ты можешь сам всё придумать. Никто ничего не заметит.
— Вероятно. Это никого не волнует. Мерзко, старина. Ладно, пойдём проведаем Гоблина.
Может быть, Анналы надо читать не по одному разу. А может, я лечу одни симптомы. На мой взгляд, Анналы определённо обладают какими-то магическими свойствами. Вероятно, я смогу идентифицировать болезнь, если загляну поглубже в самого себя.
Гоблин с Немым как-то могли разговаривать без помощи рук и языка. То, что я скажу, относится ко всем троим нашим любителям привидений. Они не великие колдуны, но свои способности они всегда держат остро отточенными и всегда поддерживают форму. У Гоблина это пока получалось лучше. Сегодня он был в хорошем настроении и даже кивнул Одноглазому.
Вот и всё. Одноглазому осталось только не сморозить какую-нибудь глупость.
К моему изумлению, он даже извинился. Знаками Немой предложил мне оставить их одних и дать им заключить мир с глазу на глаз. Гордости у каждого из них было просто в избытке.
Мы вышли. Как и раньше, когда никто не мог понять нашего языка знаков, мы обсудили старые времена. Немой тоже был посвящён в тайну, ради которой Леди уничтожила бы целые народы.
Сначала кое-что подозревали ещё полдюжины людей, но потом всё это забылось. А мы знаем и никогда не забудем. Эти полдюжины, если Леди придёт в голову допросить их, оставят ей лишь серьёзные сомнения. Мы двое — никогда. Мы совершенно точно знали самого серьёзного врага Леди и за шесть лет не сделали ничего, что помогло бы ей осознать, что этот враг существует не только в фантазии повстанцев.
Повстанцы суеверны. Они обожают пророков и пророчества, а также предсказания грядущих великих побед. Именно пророчество привело их в ловушку в Амулете, где они чудом избежали полного уничтожения. Впоследствии они убедили себя, что стали жертвой ложных пророчеств и пророков, подосланных врагом. А убедив себя в этом, они могли теперь поверить и в более невозможные вещи.