— Так ты думаешь, что люди продают трупы? — спросил Элмо. — Тогда почему ты не сцапаешь их и не заставишь говорить?
Настало время и громиле вступить в разговор.
— Мы не можем поймать их, — сказал Вол. Он говорил тоном «ох, если бы они дали мне сделать, как хочу я…» — Видите ли, всё творится в Котурне. А это другой мир. Вы не сможете ничего выяснить, если вы сами не оттуда.
Шелест с Трещиной стояли немного в стороне, рассматривая Чёрный Замок. Выражение их лиц было на редкость угрюмым.
Герцог желал получить то, что хотел, за бесплатно. В сущности, ему надоело постоянно тревожиться из-за этой крепости. Он сказал, что любой ценой хочет избавиться от беспокойства. Только нам придётся делать то, что захочет он. Например, Герцог пожелал, чтобы мы оставались в Черепице. А его люди и люди Харгадона будут действовать как наши глаза, уши и руки. Он боялся неприятных последствий, если о нашем присутствии станет известно.
После разгрома Амулета в Можжевельнике осело несколько беглых повстанцев. О Леди здесь знали, но не принимали её во внимание. Герцог опасался, что беженцы могут доставить ему неприятности, если заподозрят в сговоре с Леди.
В каком-то смысле он был идеальным повелителем. Всё, что ему надо было от своих людей, это чтобы те оставили его в покое. А он, в свою очередь, готов был обещать то же самое.
Таким образом, некоторое время мы оставались в стороне, пока Шелест не стало раздражать качество поставляемой нам информации.
Её фильтровали. А обработанная, она становилась совершенно бесполезной. Шелест загнала Герцога в угол и просто сказала ему, что отныне её люди тоже будут выходить в город.
Первые несколько минут он достойно защищался. Но потом она начала угрожать, что покинет Можжевельник вместе со своими людьми, бросив Герцога на произвол судьбы. Чистый блеф. Она и Трещина были крайне заинтересованы в Чёрном Замке. Вооружённая армия не сдвинула бы их с этого места.
Герцог сдался. Шелест повела наступление на Сторожей. Вол упорно не желал расставаться со своими привилегиями. Я не знаю, как она в конце концов его обула. А сам он никогда не распространялся об этом.
Я стал его спутником по увеселительным прогулкам в город в основном потому, что быстро изучил язык. Никто внизу не обращал на меня никакого внимания.
Зато обращали внимание на Вола. Он был просто ходячим ужасом. Люди переходили на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с ним лицом к лицу. Похоже, у костолома явно плохая репутация.
Вскоре до нас дошли новости, чудесным образом прояснившие, почему Герцог и Сторожа чинили нам препятствия.
— Слыхал? — спросил Элмо. — Кто-то вломился в их драгоценные Катакомбы. Вол уже дымится. А его шеф писает кипятком.
Я попытался сообразить, что к чему. Не смог.
— Чуть подробнее, пожалуйста. — Элмо склонен говорить коротко.
— Зимой они разрешают нищим залезать в Ограду, где те собирают хворост на дрова. А сейчас туда влез кто-то, кто решил взять побольше. Они нашли лаз в Катакомбы. Трое или четверо проходимцев.
— Я всё равно не до конца понимаю, Элмо. — Он обожает, когда его упрашивают.
— Хорошо, хорошо. Они проникли внутрь и стащили все погребальные капсулы, какие только смогли откопать. Вынесли их наверх, опустошили и зарыли в яму. Ещё они выволокли наверх целую гору старых мумий. Я никогда не видел столько нытья и ругани. Ты бы лучше помолчал насчёт своей идеи побродить по Катакомбам.
Как-то я вскользь упомянул, что хотел бы взглянуть на то, что произошло в Катакомбах. Все здешние обычаи были настолько странными, что мне хотелось взглянуть на Катакомбы поближе. И по возможности без сопровождения.
— Думаешь, они сильно разнервничаются?
— Это не то слово. Стоит только посмотреть на Вола. Я бы ужасно не хотел оказаться на месте тех парней, когда он их сцапает.
— Да? Надо бы этим заняться.
Вол был здесь, в Черепице. Он пытался скоординировать свои действия с работой неумелой тайной жандармерии Герцога.
Эти ребята — просто ходячий анекдот. В городе они стали уже практически знаменитостями. И ни у одного из них не хватало духа спуститься в Котурн, где происходили действительно интересные вещи.
В каждом большом городе есть свой Котурн. Меняются только названия. Это такая гнилая дыра, что стражники осмеливаются влезать туда только группами. Законам здесь следуют в лучшем случае случайно. А правосудие в основном осуществляется самозваными магистратами, власть которых держится на силе ими же завербованных головорезов. Поэтому суд здесь скор, суров и беспощаден. Договориться с ним можно только с помощью подкупа.