Разведчики внимательно слушали комиссара, который оживлял в рассказе недавние события, размышлял вслух об успехах и ошибках.
— Мы с командиром подумали и решили, — сказал Огнивцев, — что у вас за это время наверняка накопилось немало вопросов к нам, возможно, и предложений. Вот и давайте поговорим. Сегодняшний вечер самый подходящий для этого. Когда еще такой случай представится, трудно сказать.
В комнатах и на кухне, освещенной подслеповатой керосиновой лампой с разбитым и заклеенным обгорелой бумажкой стеклом, о чем-то заговорили, зашумели бойцы, но понять о чем было невозможно.
— Какие же могут быть предложения, товарищ комиссар? — сделал попытку привстать с пола рядовой Полшков. — Бить гадов до полной победы. Вот и все предложения…
— Правильно, все верно сказал, молодец, нет вопросов, — раздались голоса.
— Погоди не спеши, есть вопрос, — с трудом освободившись от стиснувших его со всех сторон тел, поднялся младший сержант Корытов.
— Патронов осталось с гулькин нос, — озабоченно сказал он, — да и гранат — кот наплакал… Как воевать дальше будем, товарищ командир?
— Вы правы, товарищ Корытов, — ответил командир. — С боеприпасами у нас действительно туговато. И взрывчатка кончается. Но оснований для уныния нет. Немного побудем на голодном пайке, а затем нам подбросят все, что нужно, с Большой земли.
— Тогда порядок, живем, братва, — бодро воскликнул кто-то.
— Еще вопрос, — раздался из полумрака густой бас. — Чтой-то старшина Кожевников прижимистым стал. Как там у нас с шамовкой?
— С продовольствием все нормально, — включился в разговор Огнивцев. — У Кожевникова имеется запас более чем на четверо суток. А что, Диборов (комиссар узнал по голосу задавшего вопрос), вам разве не хватает того, что дают…
— Не, товарищ комиссар, — ответил за Диборова рядовой Хохлов, — хватает ему шамовки, даже остается. Остатки он, конечное дело, чтобы не пропадали, съедает и тут ему не хватает…
Переждав вспыхнувший смех, Хохлов с серьезной миной на лице продолжал:
— Это все вопросы не те, хозяйственные. Командиры у нас головастые, сделают все как надо. И на кулачках с немцами драться не будем, и с голодухи не околеем. Так что ответьте мне, за ради бога, на политический вопрос…
Рядовой Хохлов, как опытный оратор, сделал эффектную паузу.
— Ну-ну, давайте свой политический вопрос, — чувствуя какой-то подвох, улыбнулся комиссар.
— Скажите, будьте такие любезные, — умильным голосом сказал боец, — отчего это Гитлер до сих пор не женат? Некогда ему или он вообще… не тае?
Грохнул дружный смех. Испуганно заметался огонек керосиновой лампы.
— Не до того ему сейчас, — в тон Хохлову ответил Огнивцев, выждав, когда утихнет смех. — Занят очень. Вот разобьет Красная Армия его войска, освободит беднягу от военных забот, тогда он и женится. Вернее, мы его женим. За свата сойдет Хохлов, а Зайцев, Махоркин и Алексеев — дружками будут.
— А невеста ж кто? — веселились бойцы.
— Мы ему свою, русскую подберем, — крикнул кто-то, давясь от смеха, — «катюшу».
Вновь грянул слитный хохот. Дремавший на печи кот опрометью метнулся к двери, прыгая по плечам и головам бойцов, усиливая и без того веселое настроение людей.
Когда смех затих, Огнивцев вновь обратился к бойцам:
— Может, еще есть вопросы? Прошу.
— У меня вопрос, — поднял руку рядовой Николаев. — Отчего это наше начальство на награды скупится? Этак закончится война, вернешься домой со значком ГТО, стыдно людям в глаза глядеть будет…
— А за что давать-то? — крикнул кто-то с кухни. — За драпмарш, что ли? За то, что многие без оглядки топали на восток?
— Это ты брось! — возмутился рядовой Попов. — Не все драпали без оглядки. Большинство стояло насмерть. А отступали не потому, что трусили. Нужда заставляла. И наградами, кто заслужил, не обходили.
— Верно, — раздался чей-то голос, — его самого еще в июне медалью «За отвагу» наградили.
Но Николаев не унимался:
— Я вот, отступая со своими товарищами с самой границы до Вязьмы, побывал во многих переплетах, в которых укокошили немало фрицев, но никто из нас не был награжден. Некоторые из моих товарищей уже погибли…
— Не горюй, Николаев! — подбодрил кто-то из-за печки. — Успеешь заслужить. Дорога на запад еще длинная.
— Так-то оно так. А все ж с наградой, с нею… как-то сподручней бы было. Хочь вперед шагать, хочь на побывку домой… перед жинкой покрасоваться.