— Что ж она тебя без ордена или медали не примет?
— А твоя?
— Моя-то и без наград на шею кинется. Знает, не на блины к теще ходил.
— Еще вопросы? — прервал шутливую перепалку командир.
— Можно мне, товарищ капитан? — попросил слова рядовой Махоркин.
— Давай, Василий. Слушаем тебя.
Махоркин встал, расправил тужурку под солдатским ремнем. Ремень, как заметил Шевченко, совсем истерся от гранатной и патронной сумок. Новый бы. Да где ж их взять?
— Насчет почты бы, товарищ командир, напомнить кому надо, — непривычно серьезно заговорил весельчак Махоркин. — За два месяца прошлого рейда ни одной весточки не получили с Большой земли. Да и нынче что-то ничего не предвидится. Хотелось, чтобы вместе с грузом обязательно кинули бы и письмишки из дому.
— И фотографию твоей невесты Аси, — добавил, улыбнувшись, кто-то из разведчиков.
— Ничего смешного нет, — возразил Махоркин. — Письмецо да еще с фоткой праздник для каждого. Разве не так?..
— Скажи спасибо, что обещали подбросить боеприпасы, взрывчатку да медикаменты и кое-что из продуктов.
Махоркин обернулся к возразившему:
— Вот точно такой же, как ты, сухарь, наверное, и в штабе сидит. Что ему солдатская душа? Ему лишь бы у солдата подсумок был патронами наполнен. Может, потому кое у кого иногда и пули те к Дуське за молоком летят?
— Ладно, — сказал комиссар. — Обещаю, как говорят бюрократы, заострить вопрос и поставить его ребром. Будем надеяться, что в ближайшие дни нам вместе с грузом подбросят посылочку с письмами и свежими газетами.
— Меня вот что волнует, товарищ комиссар, — вступил в разговор сержант Григорьев. — Отчего это до сих лор Америка не объявляет Германии войну? Яичным порошком да тушенкой хотят отделаться?
— Ничего не попишешь, — развел руками комиссар. — Хитрые торгаши, присматриваются, ждут, кто кого одолеет.
К столу из кухни подошел Сандыбаев — один из скромных и храбрых разведчиков отряда:
— Товарищ комиссар, а мне можно задать один вопрос?
— Можно, и не один. Ты у нас, Алимхан, редко выступаешь на людях.
— Мы с моим другом Корытовым посоветовались и решили вступить в партию. Освобождать Подмосковье от врага хотим в рядах ВКП(б).
Комиссару всегда нравились эти смелые и отчаянные ребята и слова Сандыбаева он воспринял с радостным чувством.
— Порядок вступления в партию — уставный. Нужно написать заявление, найти рекомендующих коммунистов и наша партийная организация без задержки рассмотрит ваши заявления. Для таких орлов, как вы с Корытовым, получить рекомендации в отряде не проблема. А дальше… вернемся на Красноказарменную и официально оформим через политотдел ваше вступление в большевистские ряды.
Затем завязался общий разговор. Обсудили военное положение в Европе, вспомнили Бородинскую битву 1812 года и недавнее сражение на Бородинском поле. Кто-то попросил рассказать об Иване Сусанине.
Выполнив эту просьбу, Огнивцев сказал:
— Вы замечаете, друзья, как много общего у нашего народа, бойцов Красной Армии с нашими героическими предками? Будем же достойны их славы, впишем новые славные страницы в историю своего Отечества!
Бурные аплодисменты, каких никогда не слышали стены этого крестьянского дома, не умолкали несколько минут.
— На этом закончим, товарищи, — встал капитан Шевченко. — Нет возражений?
…Разошелся личный состав на отдых, остались в комнате командир, комиссар и начальник штаба.
— Мне кажется, не очень организованно прошло собрание, — заметил старший лейтенант Ергин, с усилием открывая форточку. — Не было в нем какого-то единого стержня, что ли. Винегрет какой-то…
— Не будь занудой, энша, — бодро откликнулся капитан Шевченко. — Я считаю, все было, как надо. А ты как думаешь, комиссар?
Огнивцев только улыбнулся в ответ.
— Всем отдыхать! — приказным тоном завершил разговор командир отряда. — Завтра «рабочий день»…
«Рабочий день! Хорошо сказано, — подумал комиссар. — Да, война — это неимоверно тяжкий, в крови и поте лица труд и только через него можно прийти к победе».
23. СТЫЧКА С КОМАНДИРОМ
Еще до сообщения Совинформбюро о поражении немецких войск на подступах к Москве командование отряда было информировано штабом фронта о том, что 6 декабря 30-я армия, усиленная сибирскими и уральскими дивизиями, прорвала оборону врага севернее Клина и, развивая успех, вышла к его подступам. Немецко-фашистские войска на этом участке оказались в полуокружении и вынуждены были отступать, ведя тяжелые бои. Для маневра резервами, подвоза боеприпасов и горючего у врага остались дороги Клин — Новопетровское на юг и Клин — Высоковск — Теряево — на запад. Вторая после сильных снегопадов стала труднопроходимой для колесных машин. К тому же на ней активно действовали волоколамские партизаны. В связи с этим шоссе Клин — Новопетровское стало главной транспортной артерией противника.