— Да ты, дружище, романтик, — восхищенно воскликнул комиссар. — И я верю, что именно так или почти так и будет…
И не во многом ошиблись Шевченко и Огнивцев. Шевченко в самом деле после рейда по Подмосковью вернулся в танковые войска. Командовал танковым батальоном, бригадой, а в Берлинской операции, будучи заместителем командира танкового корпуса, полковником, заменил выбывшего из строя командира и командовал корпусом. За мужество и героизм ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Со временем он стал крупным военачальником, генерал-лейтенантом. Умер Александр Иосифович в 1986 году.
25. УДАЧНАЯ ЗАСАДА
К высоте 238,0 вслед за разведывательным дозором Алексеева вскоре отправились остальные бойцы взвода. Шли ходко. Лыжи на морозе скользили хорошо да и ветерок дул попутный. В двух километрах от шоссе вышли к одинокому заброшенному домику. Видимо, когда-то здесь жил лесник. Укрывшись в нем от холодного ветра, лыжники устроили небольшой привал, а затем направились к холму, взгорбившемуся в двухстах метрах западнее магистрали. Стояло ясное морозное утро. С высоты открывалось шоссе — отнюдь не первоклассное, узкое, стиснутое хвойным лесом. С него слышался гул тяжело груженных машин, лязг гусениц и рокот быстро мчавшихся в обе стороны легковых машин.
Бойцы остановились на западных скатах высоты, сняли лыжи, осторожно соблюдая все меры маскировки, проложили тропинки к вершине. С биноклем на груди на гребень холма взобрался Алексеев.
— Ну, как тут, ребята?
— Да вот смотрите. Гитлеровцы мечутся на машинах туда-сюда, как встревоженные осы…
Шоссе гудело. На север двигались крытые брезентом грузовые автомобили с пехотой, артиллерия, отдельные танки. Похоже было, что немцы подбрасывали к Клину свои последние резервы.
Как позже стало известно личному составу отряда, фашистские войска в этом районе отчаянно сопротивлялись, упорно отстаивая каждый населенный пункт. Это объяснялось тем, что, располагаясь на железнодорожной и шоссейной магистралях Москва — Калинин, Клин являлся важным опорным пунктом и узлом дороги. Именно отсюда фашистское командование намеревалось нанести решающий удар по Москве танковыми дивизиями.
Всего три недели хозяйничали фашисты в Клину, но нанесли ему множество ран. Они разрушили многие жилые и административные здания, надругались над домом Петра Ильича Чайковского, с варварским садизмом глумились над его памятью. Наверняка клинский дом великого русского композитора постигла бы участь сожженного гитлеровцами пушкинского Михайловского или толстовской Ясной Поляны, если бы в декабре 1941 года воины 30-й армии при содействии частей 1-й ударной армии мощным ударом не выбили из города немецко-фашистских захватчиков, разгромив при этом две их моторизованные и одну танковую дивизии. При этом наступающие от командарма до рядового бойца помнили слова приказа: «Артиллерию и минометы не применять! В полосе наступления музей Чайковского».
…Старший лейтенант Алексеев, взяв бинокль, до рези в глазах всматривался в потоки машин, катящихся на юг, в направлении на Новопетровское. Вот колонна длинных лобастых автомобилей, нагруженных разнокалиберными ящиками, явно не военного производства. Еще с десяток автомобилей везли какие-то тюки, плоские коробки. На двух, сбившись в плотную разномастную ревущую массу, размещалось десятка три коров. Не спеша, степенно покачиваясь на неровностях дороги, тянулись колонны больших санитарных автобусов…
Настроение у командира взвода было дрянное. Это же хуже нет — вот так сидеть, затаив дыхание, и пассивно наблюдать, как немцы, словно у себя дома, свободно раскатывают по нашей земле, увозя явно награбленное добро советских людей. А тут еще сержант Басов и младшие сержанты Сандыбаев с Корытовым над ухом жужжат.
— Что ж, так и будем сидеть, товарищ старший лейтенант? — угрюмо спрашивал Басов, ворочаясь в снежном окопе, как медведь. — Вы только прикажите, а…
— Ай-яй-яй, — сокрушенно качал головой Сандыбаев, — совсем обнаглели, шакалы.
— И не говори, Сандыбаич, — вторил ему Корытов, — глядеть тошно.