А самолетов все не было. Что с ними стряслось? Почему не летят?
Успокаивал как мог комиссар, хотя сам уже почти потерял надежду на их прилет:
— Ничего, потерпим. Все будет в порядке. Это же приказ Жукова.
И вот обострившийся до предела, настороженные слух уловил радостно колыхнувший сердце гул. Воздух надсадно зазвенел, вначале легко, потом тяжелее, массивнее и вот уже заполнил все небо.
— Летят, родные, летят! Что я вам говорил! — восторженно воскликнул комиссар, разом забыв сиюсекундные сомнения.
В воздух взмыли ракеты целеуказания и тут же раздалась команда:
— К бою!
Первой появилась шестерка истребителей. Они молнией пронеслись над скоплением вражеских машин, поливая их огнем из пушек и пулеметов. Вслед за ними над дорогой закружила девятка бомбардировщиков. Засвистели бомбы, дрогнула, затряслась, будто пыталась что-то сбросить с себя, земля. Многие машины от прямых попаданий разлетелись на куски, другие загорелись. Между ними ошалело метались солдаты и офицеры, но укрыться им было негде. Паника и неразбериха на шоссе, кажется, достигли предела. Самолеты, сбросив бомбы, развернулись над лесом и обрушили на колонны огонь пушек и пулеметов.
Шевченко поднял над головой ракетницу. Красная звездочка расцвела над пригорком.
— По фашистам огонь! Огонь!!
Грянули дружные очереди из пулеметов и автоматов. И по тем, кто пытался удрать из-под Москвы, и по тем, кто шел им на помощь. «Та-та-та-та», — неслось по заснеженному лесу. «Так-так, так», — отзывалось эхо.
Над полем боя пронесся краснозвездный «ястребок». Он прострочил из пулеметов дорогу, сделал «горку» и приветственно покачал разведчикам крыльями.
Самолеты ушли. Затих и огонь с пригорка. Шоссе оцепенело. Только слышался треск горящих машин да грохот рвущихся в них боеприпасов.
Но вот фашисты стали приходить в себя. Первым начал активные действия маршевый батальон. Пехотинцы во главе с офицерами выскакивали из кюветов, из-под машин на дорогу, пытались тушить горящие автомобили, откатывали подальше уцелевшие, стаскивали в одно место трупы, оказывали помощь раненым… Невероятно, но факт, что все были настолько ошеломлены и подавлены бомбежкой, что словно забыли о десантниках.
Шевченко, наблюдая в бинокль за происходящим, обратился к Огнивцеву:
— Авиация выполнила задачу. А мы только наполовину. Однако обстановка складывается в нашу пользу. Фашисты, потрепанные летчиками и нашим огнем, пока еще не очухались.
— Что решил?
— Подождать, пока все вылезут на дорогу, и дружно ударить снова. Однако в затяжной бой ввязываться не будем…
Но тут Шевченко увидел, что к разгромленным у завала колоннам со стороны Новопетровского подошли три легких танка, два мощных тягача и несколько автобусов, в том числе и санитарных.
— Это еще что за явление? — спросил комиссар.
— По-моему, это специальный отряд для расчистки дороги и ликвидации создавшейся на ней пробки. Пока эти «спецы» еще не осмотрелись как следует, надо поддать немцам жару, — возбужденно проговорил командир.
И вновь по врагу ударили пулеметы и автоматы. Искры трассирующих пуль жалили фашистов, прижимали к земле. Вспыхнуло еще несколько автомобилей. Однако на этот раз гитлеровцы немедленно открыли ответный огонь. В сторону лыжников полетели зеленые ракеты целеуказания и несколько фашистских пулеметов разом ударили по позициям десантников. Бой начал принимать организованный характер, невыгодный для разведчиков. Враг обладал подавляющим численным превосходством, а его танки были неуязвимы для разведчиков. Фашистские танкисты, разобравшись в сложившейся ситуации, начали обстрел осколочно-фугасными снарядами опушки леса, где проходила позиция разведчиков. Несколько из них разорвалось вблизи снежных окопов. Среди бойцов отряда появились убитые и раненые.
Оценив обстановку, Шевченко решил отвести отряд в глубину леса. На НП был вызван Шкарбанов. Вместе с ним прибыл и старший лейтенант Ергин.
— Положение, товарищи, сложное, — начал Шевченко. — Оставаться здесь больше нельзя. Отряду приказано отойти в глубь леса. Задача третьего взвода — прикрыть отход, все время мешая огнем расчистке противником завала.
— Есть, товарищ капитан! Взвод задачу выполнит, — отчеканил старшина. — Разрешите идти?
В разговор включился Огнивцев:
— Самим на рожон не лезть. Людей беречь. Возникнет угроза окружения — немедля отходить. Так, командир?
— Ясно, товарищ комиссар! — вскинул руку к ушанке старшина.