— Разрешите уточнить мое место, товарищ капитан, — обратился к Шевченко старший лейтенант Ергин.
— А вы как считаете, где вам целесообразнее находиться?
— Считаю необходимым остаться во взводе Шкарбанова до конца. Может случиться так, что самое трудное для третьего взвода будет еще впереди.
— Согласен, — ответил командир. — Действуйте.
Отряд скрытно от противника начал отход в лес. Третий же взвод занимал прежнюю позицию. Танки противника прекратили стрельбу. Умолкла и пехота, очевидно, полагая, что «партизаны» не выдержали интенсивного обстрела и отступили. Тягачи и высаженная с грузовых автомобилей пехота подошла вплотную к завалу и попыталась растащить поваленные деревья. Прогремело несколько взрывов. Но работа по расчистке дороги продолжалась.
Шкарбанов обратился к Ергину:
— Товарищ старший лейтенант, может, пора? А то упустим время и немцы сумеют устранить препятствие.
— Погоди. Пусть их побольше соберется… в кучу.
Словно выполняя пожелание Ергина, к завалу подошло еще около двадцати вражеских солдат. Они дружно принялись цеплять стальные тросы за поваленные сосны.
— Вот теперь пора, — сказал Ергин и подал команду: — Огонь!
Четыре пулемета и пятнадцать автоматов дружно ударили по оккупантам. После минутного замешательства гитлеровцы открыли ответный огонь. Под его завесой немцы продолжили расчистку завала. Видно было, как ретиво командовал здесь высокий офицер в кожаном пальто с меховым воротником. Он и привлек внимание рядового Махоркина. Боец взял фашиста на прицел своей снайперки и нажал на спуск! Промах! Пуля только сбила с офицера фуражку. А может, она и сама свалилась, когда тот наклонился с концом троса к бревну.
— Ах, дьявол! Но погоди, второй раз не промажу.
Махоркин прицелился более тщательно и, затаив дыхание, произвел выстрел. Офицер, прижав обе руки к груди, рухнул.
— То-то, — удовлетворенно буркнул Махоркин, — в другой раз на рожон уже не полезешь. А вот еще один ретивый… Ну и тебя туда же, к адольфовой маме. На тебя одной пули хватило. А ты… Ты куда лезешь, сучий потрох? — вскричал боец, беря на прицел третьего «активиста». — Не суй нос козе под хвост, паршивец… Вот так-то.
К завалу полз с сумкой санитар. Видимо, кто-то из троих офицеров был еще жив.
— Ну, черт с тобой, ползи, — выругался Махоркин. — От тебя вреда немного. А вот этому плюгавому юнцу штаны подкрасим, чтоб знал, что такое Россия.
Он поймал в оптический прицел фигуру бегущего к завалу щуплого солдата и выстрелил. Тот свалился на бок, ухватился за голень.
— Вот так-то… Скажи спасибо, что на тот свет не отправил.
Меж тем фашисты опомнились, сгруппировались и повели наступление на позицию взвода. Растянувшись в охватывающую цепь, они с трудом лезли по глубокому снегу в гору. Их подгоняли, размахивая пистолетами, офицеры. За пехотой, стреляя на ходу, поползли и легкие танки. Но, пройдя с полсотни метров, они безнадежно застряли в сугробах и уже не могли вести прицельный огонь. Позиция разведчиков оказалась в мертвой зоне. Но тут с дороги ударили несколько пулеметов. Их огнем в третьем отделении были убиты два разведчика. Получил рану в плечо старшина Шкарбанов. Умолкла винтовка Махоркина, раненного в голову.
Обстановка для бойцов складывалась гибельная. На позицию взвода наступало до роты солдат противника. Часть из них пошла в обход высоты справа. Пулеметы врага, расположенные на дороге, продолжали интенсивный обстрел.
— Товарищ старший лейтенант, — прижимая рукой раненое плечо, обратился к Ергину старшина Шкарбанов. — Пора отходить, а то несдобровать.
— Согласен. Поддадим только огоньку по этим паразитам, чтобы они носы в снег воткнули и полежали так, пока мы до леса дотопаем.
Взвод открыл дружный огонь по врагу, а затем быстро снялся с позиций и, укрывшись за обратными скатами высоты, встал на лыжи и устремился в лес.
…Атакующие взобрались на высоту около получаса спустя после ухода оттуда разведчиков. В окопах они обнаружили лишь пустые гильзы от пулеметных и автоматных патронов да пустые консервные банки из запасов «НЗ».
— О, мой бог! — воскликнул офицер, возглавлявший атаку. — Что же я скажу командиру батальона!
…Взвод старшины Шкарбанова догнал отряд на плешивом пригорке, поднимавшемся среди густых лесов как сахарная голова. Вид у бойцов был довольно странный. Все стояли в одной позе — опершись на лыжные палки и, как по команде, повернув головы в одну сторону. Одни были без шапок, другие завернули их клапаны, прижав к ушам ладони.