— Все, фриц, хана, значит, аллес капут по-вашему, — и выразительно повел стволом автомата, указывая на дверь.
Немец помертвел и не смог подняться из-за стола, с ужасом глядя на бойца. Затем замахал руками и что-то так быстро залопотал, что переводчик не смог разобрать ни слова.
— Хохлов, — строго сказал капитан Шевченко, — о чем это вы с пленным разговариваете?
— Так себе, об жизни, товарищ командир — невинным голосом ответил боец. — Ну и посоветовал ему, чтоб не упрямился… Кажись, он правильно меня понял…
— Станьте на свое место, — прервал бойца Шевченко. — Не можете вы без фокусов.
Но тут пленный заговорил более внятно и, даже не дожидаясь наводящих вопросов, сообщил, что он ефрейтор артиллерийского дивизиона 5-й танковой дивизии.
— После тяжелых боев под Истрой, — продолжал ефрейтор, — в дивизионе осталось пять орудий и менее половины личного состава. Убиты командир дивизиона и два командира батареи. В настоящее время дивизиону приказано занять огневые позиции на южной окраине деревни Шаблыкино. Блиндажей и укрытий нет. Для обогрева личного состава приказано использовать крестьянские избы.
— Какую задачу получил дивизион?
— Подробности мне неизвестны, но командир батареи сказал, что мы не должны пропустить русских на запад по Волоколамскому шоссе.
Переводчик повернулся к умолкшему на минуту командиру:
— О чем спрашивать дальше, товарищ капитан?
— По-моему, достаточно. Уведите его, а то околеет у нашего шалаша.
— А вы, Михаил Михайлович, не заметили никаких оборонительных работ у деревни Шаблыкино? — спросил у Брандукова комиссар.
— Кое-что заметил. Гитлеровцы оборудовали снежные окопы и облили их брустверы водой. А вот орудий и площадок для них не видел.
В командирский шалаш вошли командир третьего взвода Шкарбанов, Увакин и Кожевников.
— Итак, друзья мои, — продолжая разговор, сказал Шевченко, — подведем итоги сегодняшнего дня и наметим действия на завтра и послезавтра. Разведчики поставленную задачу выполнили. Нам удалось уточнить обстановку в новом районе. Определился и объект для нападения. В тылу фашистов нам остается быть, видимо, не больше двух дней. А затем встреча с нашими.
— Вот это здорово! — воскликнул Брандуков. — Значит, скоро будем в Москве.
— Здорово-то здорово, Михаил Михайлович, — раздумчиво проговорил Огнивцев. — Но эти два дня будут, пожалуй, самыми напряженными. В оставшееся время мы не можем отсиживаться в лесах, а должны активнее помогать нашей армии.
— Верно, — подтвердил командир отряда. — Начнем с артиллеристов, а затем через денек поохотимся и за большими фашистскими начальниками. А сейчас хорошенько просушиться, отдохнуть, а завтра с наступлением темноты начнем сабантуй.
31. НЕСБЫТОЧНЫЕ НАДЕЖДЫ
После подписания правительством Петэна в Компьене капитуляции Франции Гитлер щедро раздал своим генералам чины и награды. В их числе оказался и фон Бок, получивший звание генерал-фельдмаршала и рыцарский крест с дубовыми листьями. Именно он в июне 1940 года со своими войсками первым вошел в Париж.
Полководческая слава всегда сопутствовала фон Боку, вдохновляя его на новые подвиги во имя рейха. Фюрер не скупился на награды, не раз появлялся с новоиспеченным фельдмаршалом на трибунах фашистских сборищ и парадов, всячески подчеркивая свое расположение к «покорителю» Польши и Франции.
В 1941 году перед войной против Советского Союза фон Бок был назначен Гитлером командующим группой армий «Центр», действовавшей на главном направлении. И это было сделано не случайно. К тому времени он уже имел за своими плечами большой опыт вождения войск в боевых условиях. Во второй мировой войне при захвате Польши фон Бок был командующим группой армий «Север», возглавлял группу армий «Б» в войне с Францией. Захват Москвы был главной целью, поставленной Гитлером перед ним.
В первые недели войны против Советского Союза военное счастье по-прежнему улыбалось фельдмаршалу. События на фронте в основном развивались так, как были запланированы генеральным штабом вермахта. 28 июня гитлеровские войска захватили Минск — столицу Белоруссии, а 16 июля объявили о взятии Смоленска.
В тот июльский памятный фон Боку день он встретил Гитлера на аэродроме в Минске. Фюрер тепло поздравил его с блестящими успехами и вручил ему дубовые листья к рыцарскому кресту с мечом и бриллиантами «за неоднократные и совершенно исключительные боевые заслуги» и благословил на «завершающий удар» по Москве.