Как-то на этот счет у Шевченко состоялся крутой разговор с Огнивцевым. Всегда выдержанный, не по-военному деликатный комиссар был в тот раз непримиримо суровым и резким.
— И командир ты для меня, и друг задушевный, — зло говорил Огнивцев. — Но я сейчас разговариваю не как с командиром и другом, а как комиссар, полномочный представитель Военного совета в отряде с коммунистом. Чего ты лезешь на рожон, будто перед кем-то демонстрируешь свою храбрость, словно доказать кому-то что-то хочешь. Бойцы знают тебя, убеждены, что ты не трус. А ты словно красуешься перед ними и перед собой своим презрением к смерти… Подожди, я не все сказал, — решительным жестом остановил комиссар Шевченко. — Ты забываешь, что сейчас твоя жизнь тебе не принадлежит. Ты получил ответственнейшую боевую задачу и изволь ее выполнить во что бы то ни стало. А ты как будто пытаешься дезертировать от своего долга… на тот свет.
— Ну, ты говори, да не заговаривайся, комиссар, — с угрозой проговорил капитан.
— Ты меня не пугай, командир. Я могу согласиться с любым твоим приказом, если он на пользу делу, но по-дурацки погибнуть тебе не позволю. Я за тебя поручился перед членами Военного совета фронта Булганиным и Лестевым и не хочу об этом сожалеть.
— Что-то ты мне раньше не говорил об этом, — обескураженно проговорил Шевченко.
— А это вовсе и не обязательно, — хмуро сказал комиссар и категорически отказался отвечать на все вопросы Шевченко по этому поводу.
И понял капитан тогда, что ограждает его комиссар от излишних душевных терзаний по поводу незаслуженных подозрений к нему со стороны больших начальников, как сыну бывшего «лишенца», едва ли не «врага народа».
Теплая волна любви и признательности к другу прокатилась по сердцу Шевченко. Не принято было между ними изливаться друг перед другом в словах признательности. И только крепким рукопожатием ответил командир своему комиссару. Да и вывод сделал. Стал осмотрительнее, расчетливее, не рисковал уже без крайней нужды.
А вот отношения своего к гибели товарищей изменить не мог. Вот и сейчас спросил с душевной болью:
— Кто?
— Сержант Кузнецов и рядовой Курочкин.
— Двое убитых, трое раненых, товарищ капитан, — доложил шедший последним Алексеев.
— Где комиссар?
— Комиссара не видел, товарищ командир. Он был не с нами.
Еще пуще сдавила боль сердце командира. Комиссара не видели. «Он не с нами» — резанули душу слова. Где же он? Что с ним?
— Ординарец где? Где ординарец комиссара? — крикнул Шевченко.
— Ординарца тоже не видел.
— Алексеев, разыскать комиссара отряда. Берите двух бойцов и немедленно назад к складу горючего. Отряду остановиться!
Лес приглушенно и, казалось, опечаленно молчал. Только от деревни доносилась трескотня горящих построек и тоскливый вой собаки.
За елочками раздался скрип лыж и бодрый родной голос:
— Кого собираетесь искать? Если нас, то не надо. Все живы и даже невредимы.
Ну конечно же, то был комиссар. И его ординарец, и четыре бойца. Маскхалаты на них чернели, как будто разведчики только что пролезли сквозь давно нечищеную печную трубу.
Шевченко обнял комиссара:
— Ну, дьявол! Вот, чертяка, напугал! Ну рассказывай, выкладывай, что и как, почему задержался?
— Да что рассказывать? Вовремя спохватились. Ты как чувствовал. Оставшиеся в живых фрицы кинулись к машинам. Еще несколько минут и укатили бы. Но мы вовремя подоспели. Ну, постреляли чуток, бочки с горючкой покатали, какие к машинам, какие к боеприпасам. Шваркнули по ним зажигательными и чуть сами не поджарились. Пока то да се, пообчистились малость… — комиссар шутил, но явно что-то не договаривал.
— Какое там «почистились», — вмешался ординарец. — Товарищ комиссар чуть не погиб. Когда боеприпасы грохнули, взрывная волна аккурат в его сторону ударила. Отбросило его метров на десять. Я уже думал — конец. Подбежал к нему, а он почти не дышит. Еле привели его в чувство…
— Эк ты разболтался, любезный, — прервал бойца комиссар. — Живой — вот и весь сказ. А то перебиваешь старших, не даешь доклад окончить. — И, повернувшись к командиру, продолжил: — Наверное, последним деревню видел я. Убито, по моей прикидке, более тридцати гитлеровцев. Нам удалось уничтожить все тягачи, горючее и запас снарядов, видимо, небольшой. А как у вас?