— Возможно, так и будет, — сказал сержант Григорьев. — Хотя, конечно, после этого рейда всем неплохо бы отдохнуть, отоспаться чуток. Но обстановка сейчас складывается такая, что, может, и не придется в городской баньке попариться. А хорошо бы передохнуть хоть недельку. Потом уж — по-новому, куда прикажут.
— Все будет зависеть от начальства. Помните сентябрьский Велижский рейд? Тогда командование дивизии Калининского фронта, в полосе обороны которой вышел отряд, тоже хотело оставить всех нас в дивизии. Но командир с комиссаром настояли на своем и отряд вернулся в распоряжение штаба своего фронта. Ну, а командующий наш — голова! И солдата понимает. Говорят, по личному приказу самого Жукова нас тогда и награждали и отдых предоставили, — задумчиво сказал сержант Корытов.
— Кстати, тогда от Селижарова до штаба фронта подальше было, — добавил Хохлов, — а сейчас он рядом будет.
Разговор прервал подошедший комиссар Огнивцев:
— Почему не отдыхаете, гвардейцы? Неужто не устали после боя?
— Устать-то устали, но не до сна, — ответил за всех Хохлов. — Толкуем вот, как в Москве отдыхаться будет. Или сразу — на передок?
— Ишь ты, хитрец, — рассмеялся комиссар. — Без разведки, значит, и к своим выйти не можете.
— Как учили, — поддерживая шутливый тон, продолжал Хохлов. — Вот и хотел бы узнать, есть ли шансы получить увольнительную на сутки-другие. Прошвырнуться кое к кому из противоположного пола.
— А в санаторий не хочешь, на курорты? — с подначкой спросил сержант Григорьев.
— А что, Хохлов больше других заслужил, — с серьезным видом добавил сержант Нестеров, — особенно за последний бой, когда у него автомат заклинило и он заканючил: «Братцы, займите гранатку, в Москве, говорит, ей-ей отдам».
Он так мастерски передразнил Хохлова, что разведчики разом взорвались хохотом. Сквозь дыру в крыше провалился ком подтаявшего снега и угодил прямо на голову Хохлову. С новой силой грохнул смех, словно и не было за плечами бойцов огненных дней и ночей, кровавых боев, горьких потерь друзей и товарищей.
Глядя на смеющихся от души солдат, комиссар почувствовал, как у него невольно повлажнели глаза. «Золотые люди, — проносились мысли, — прошли огонь, воды и медные трубы, и хоть бы что. Таких убить на войне, конечно, могут, но сломить их дух никто и ничто, не а состоянии».
— Товарищ комиссар, — отдышавшись от смеха, спросил Григорьев, — интересно, как Гитлер объявит народу, что наступление под Москвой провалилось?
— Найдет, что сказать, — отозвался Огнивцев. — Отбрешется. Геббельс-то у него на что!
Комиссар раскрыл полевую сумку, достал блокнот, отыскал нужное место и продолжал:
— Еще в июле, когда немецкие танки подошли к Смоленску, он писал:
«Смоленск — это взломанная дверь. Германская армия открыла путь в Россию. Исход войны предрешен». Во как: «предрешен»! А как за этой дверью им морду набили — молчок. Но на этот раз им не отделаться молчанием. Блицкригу-то капут!
— Можно по началу разговора, товарищ комиссар? — обратился Хохлов.
— Пожалуйста.
— Как все же будет: дадут нам после встречи со своими передышку или с ходу в наступление?
Комиссар не сразу ответил на этот вопрос. Он и сам не знал, как распорядится командование фронтом, где и как предстоит действовать отряду. Тем не менее…
— На войне все может быть, — откровенно сказал Огнивцев. — Но по секрету скажу, мы уже по радио попросили вывести отряд на отдых на Красноказарменную. Ну, а как решит штаб фронта, сказать не могу.
Время перевалило далеко за полночь. Комиссар вышел из сарая. Под разлапистой елью горел костер. Возле него на валежнике, застланном плащ-палаткой, сидел командир и задумчиво шевелил палкой догорающие головешки. Рядом с ним, как всегда безотлучно, находился его ординарец сержант Черный. Начальник штаба с Увакиным лежали на еловом лапнике и, казалось, спали. Но нет. Услышав шаги, Увакин проговорил:
— По бодрым шагам чую: комиссар идет.
Шевченко оторвал взгляд от огня:
— Да, это он. И ему не спится, — сказал он. — Да в такую ночь заснуть трудно. Да и обдумать кое-что надо…
— Что именно? — присаживаясь к костру, спросил комиссар.
— Прикидываю, как докладывать начальству о рейде.
— Ну, и что надумал?
— Конечно, в основном отряд выполнил приказ командующего фронтом, но захватить фашистского генерала мы так и не сумели. А значит, одну из задач не решили.
— Ты прав, командир, но не во всем. Во время совместных действий с авиацией мы все-таки одного генерала ухлопали и, как показали пленные, очень крупного. Это во-первых, а во-вторых, командующий такую задачу перед нами и не ставил. Это член Военного совета высказал пожелание, что неплохо бы пленить немецкого генерала. А потом война еще не кончается. Здесь не удалось — махнем в новый рейд, поглубже, и там, глядишь, повезет больше.