— Все нормально, Боцман.
— Ну?
— Послушай Митяй. Когда мы добудем карту, ты меня точно с собой возьмешь?
— Ты же меня знаешь, Шленка. Я тебе хоть раз врал?
— Поклянись!
— Клянусь. Чего ты?
— Да я так… Новости у меня есть!
— Короче!
— В общем, так, — торжественно объявил калека. — Карта у меня!
— Как??? — воскликнули сразу двое.
— Вот она!
— Ну, ничего себе! Боцман, глянь.
Послышался шорох бумаги.
— Рассказывай! — сказал Митяй.
— Утром сюда пришли какие-то отморозки с Кольца. Зашли в администрацию и постреляли всех.
— Карту искали? — напряженно спросил Митяй.
— Да какой там! Я же говорю отморозки. Просто постреляли, и оружие подобрали.
— Арсенал, значит, забрали?
— Не-ет, — довольно сказал калека. — Арсенал здесь. Вот он.
Веник снова услышал, как двинулся по полу тяжелый ящик и раздался звук звенящих патронов.
— Ну, ты, Шленка, даешь!
Митяй хлопнул инвалида по спине.
— Видал, Боцман?
Тот ответил что-то неразборчивое.
— Еще что у тебя?
— Тут у меня, в кладовке, парень сидит один.
— Чего?
— Да, он с этими отморозками был, они чего-то не поделили, вырубили его, он ко мне и прибился.
— Во как?
— Ага. Возьмем его с собой!
— Это еще зачем?
— Как зачем? Кабанчиком в дороге будет. Путь ведь не близкий, а еды мало… Да и поможет хоть немного.
— Ну, ты, даешь! Все предусмотрел!
— Ну, так…
Напряженно слушающий Веник по голосу нищего определил, что тот был весьма собой доволен и польщен похвалой своих товарищей.
— Еще что у тебя? — спрашивал Митяй.
— Да все. Ах да. Этот парень подслушал, что с Диаметра скоро должна сюда дрезина прийти.
— Когда?
— Да вот уже давно должны бы, но все нет.
— Посмотрел! — перебил их Боцман.
— Ну?
— Это она! Та самая карта! Все сходится!
— Отлично, — с облегчением сказал Митяй.
Веник услышал звук шагов и звук открывшейся входной двери в комнату.
— Колян! — негромко позвал Митяй.
— Слушай сюда. Дуй на «Пушку», — негромко говорил он кому-то. — Жди там парней. Как подгребут, скажи, что все отменяется. И Секу сюда давай.
Дверь зарылась.
— Ладно, — сказал Митяй. — Уходить надо. Собирайся, Шленка.
— Так я готов уже.
— Ну и отлично.
— Митяй! Митяй! — вдруг напряженно сказал калека. — Побожись, что ты меня с собой возьмешь! Что не бросишь!
— Да я же клялся уже. Вот ты неугомонный.
— Нет, ты побожись! Крест поцелуй!
— Да какой, на хрен, крест?
— Нет, ты побожись!
— Ну ладно. Вот пристал.
Послышалась какая-то возня, раздались всхлипы. Что-то глухо упало на пол, и раздался звук деревяшки, которая несколько раз быстро ударила по полу. Потом все стихло.
Веник похолодел.
— Ну, Шленка, ну артист, — сказал Боцман. — Он что, в натуре, думал, что мы его с собой на закорках потащим?
Митяй что-то неразборчиво ответил.
Звякнула щеколда. Веник отпрянул от двери, которая через секунду распахнулась. В проеме стояли двое крепких молодых мужиков с наглыми, уверенными мордами. По виду типичные бандиты, которые своим видом живо напомнили ему Андрюху и Рекуна вместе взятых. Бандюки смотрели на парня прищуренными глазками.
— Выходи, — велел один из них, бугай в длинной кожаной куртке. — Давай к столу.
По голосу Веник понял, что это и есть Митяй.
Парень вышел из кладовки, перешагнул через мертвого инвалида на полу, и сел на один из ящиков рядом со столом.
Митяй присел на другой ящик, а Боцман встал рядом.
Веник сидел ни жив ни мертв. С одной стороны, знакомство с такими людьми, которые завалили калеку, который им сделал столько хорошего, не сулило выгод. С другой стороны, парень почему-то был уверен, что сейчас убивать его не будут.
— Как звать? — спросил Митяй.
Веник уже был тёртый калач и поэтому, глядя в мутные глаза бандита, ответил:
— Серега я.
Он назвал первое пришедшее на ум имя.
— Вот что, Серега. Скажи-ка мне, зачем твои дружки администрацию постреляли?
— Да я чего, — забормотал Веник, стараясь прикинуться дурачком. — Я ведь ничего. Это Корень все. Он у нас главный. Говорит, стой на шухере. Ну, я и стоял. А они вошли, а потом вышли. А я потом только узнал, что они…
— А тебя они чего бросили? — спросил Боцман.
— Так я это… Понятия не имею. Это все Корень. Он на всю голову отмороженный. Я и оглянуться не успел, как он меня — раз и вырубил. Это мне этот, Шленка потом рассказал. А так я…
— Где ты с ним познакомился?