— Как это?
— Ну, понимаешь, ему было откровение, и он нас собирать начал. И мне он это имя дал. И вот теперь все вместе действуем. Очищаем мир.
— И сколько так, ну будете очищать?
— Пока всех не зачистим.
— В смысле?
— В смысле, до тех пор будем убивать, пока в Метро никого не останется. Кроме нас, конечно. Тогда откроется нам выход и спасение из этого ада.
Веник хотел спросить, верит ли тот сам в эту чушь, но удержался. Подумал только, что таких кровожадных отморозков он еще не встречал.
— Кстати, — сказал после молчания Серафим. — Ты говорил о карте, что эти бандиты взяли на «Тверской».
— Да.
— Вот она.
Серафим вытащил из кармана свернутый желтый конверт и вытащил оттуда карту. Край ее был залит кровью, а сама она пробита в нескольких местах. Видно в нее попали пули, выпущенные Веником в Митяя.
Серафим развернул карту и помахал перед лицом Веника. Тот заметил, что это сделанная в старые времена схема или карта какого-то города. На ней были обильно начерчены какие-то линии и сделана куча надписей мелким почерком.
— Знаешь, что это?
— Неа.
— Ты слышал про «Последний тоннель»?
— Так, — осторожно сказал Веник. — Краем уха.
— Вот! Это, милый мой, карта к нему. Вернее, не к нему, а путь по поверхности отсюда. Показывает, как выйти отсюда, из Метро, в чистые места, где ясное небо над головой и никакой дряни.
— И что?
— Да ничего. Самые умными они себя считали. Говнюки! — вдруг ругнулся он.
Веник ничего не понял и просто молчал.
— Вон, Федя, — белобрысый показал на четырехпалого. — Он тоже карты рисует.
— Какие карты? — удивился Веник.
— Карты пути в «Последний тоннель», например. Он спец по ним.
— Так что, — спросил Веник. — Эти карты и правда ведут в чистые места?
Четырехпалый хмыкнул.
— Нет, конечно. Нет выхода отсюда! Я, когда молодой был, пытался выход найти. Много шишек набил, но вот в живых остался. Нет выхода!
— Почему это?
— Потому что все Метро и город наверху прокляты. А все это окружено огненным кольцом. А за ним настоящий Ад на Земле! Давным-давно и я искал выход. Молодой ведь был, дурной. А как поумнел, начал этими картами барыжить. Иногда даже кровью их рисую. Были у меня такие экземплярчики, что за них убивали только так, не раздумывая.
Тут Веник вспомнил Совет Альянса. Вспомнил слова советника Романова о подобных, сделанных кровью, картах.
Да, думал он. Башковитый мужик этот советник. Интересно, как он там сейчас? Рашевский, Шуруп, Мирра, Илона. Хотя… К черту Илону! Шлюха этакая! А вообще, интересно бы узнать, что там в Альянсе творится. Отбили они сейчас назад «Парк» или нет?
Он очнулся от мыслей и увидел, что четырехпалый тихо что-то рассказывает.
— Писать кровью не трудно, — доверительно говорил тот Венику. — Главное в голове иметь план, да еще, чтобы свежая кровь всегда под рукой была. И главное, хорошо его зафиксировать и глотку заткнуть.
— Кого зафиксировать? — спросил Веник.
— Да чернильницу…
В этот момент в вагончик из тоннеля донесся шум разговора. Серафим, который сидел рядом, встрепенулся. Снаружи, к ним в комнату быстро влетел какой-то длинноволосый парень, одетый в грубые серые штаны и коричневую куртку сшитую из разных кусков кожи. Веник не помнил, был ли тот в отряде на «Маяковской» или нет.
Парень кивнул Серафиму и он, четырехпалый и еще несколько «ангелов», собрались в другом углу комнатки и что-то стали там в вполголоса обсуждать.
До Веника доносились обрывки фраз:
— Да я говорю вам! — возбужденно рассказывал вихрастый. — Верняк… Все как на заказ… Никого сейчас на станциях.
— Постой, — отвечал ему Серафим. — Нельзя же так. За один день и сразу два дела. Надо обождать.
— Да чего ждать-то???
Они поговорили немного, и Веник понял, что вихрастый убедил Серафима. Тот встал и быстро проследовал в комнату, где находился старик. Через некоторое время он вернулся и кивнул головой. За ним из дверей появился и сам Апостол.
Все присутствующие бухнулись на колени. Веник тоже последовал их примеру, решив не лезть на рожон и принять местные правила.
— Благословляю вас, — торжественно сказал старик, когда все, во главе с Серафимом, стали перед ним на колени. Только позади старца маячил его телохранитель.
— На благое дело идем, — вещал сумасшедший старик. — Чую я, удача нам будет. Благостно у меня на душе. Собирайтесь.
Он повернулся и снова скрылся в своей комнате. Члены банды начали собирать пожитки и проверять оружие. Наблюдая за ними, Веник понял, что они сюда уже не скоро вернулся. Видимо, это был их временный лагерь.