Когда его отпустили, Веник, разминая болящие руки, рассмотрел, что находится в небольшой комнатке, освещенной электрическим светом. У дальней стены стояло несколько шкафчиков, у противоположной стены — письменный стол. Вдоль двух других стен протянулось несколько лавок.
Парня посадили на один из стульев посредине комнатки, так что он оказался сидящим перед письменным столом. Обстановка отдаленно напомнила ему администрацию «Тверской». Видимо, это местная комендатура, догадался парень. Кроме него, сбоку от стола, сидел на стуле седовласый. Рядом с ним переминался с ноги на ногу тупой мужичок, и один из охранников пыхтел за спиной у Веника.
— Послушайте, — сказал им Веник.
Ему посоветовали заткнуться. Как понял парень, мужики кого-то ждали. Вероятно, главного по охране, а то и самого коменданта. От нечего делать, парень начал озираться и первым делом рассмотрел большую схему Метро, что висела на стене прямо за столом. Веник легко нашел на ней «Белорусскую». По этой схеме выходило, что сейчас он на станции «Новослободская». За ней дальше, по кольцу, находилась станция «Суворовская», за той «Проспект Мира», а дальше «Комсомольская». Еще далее «Курская» и «Марксистская». А это, считай, родные места, усмехнувшись, подумал он.
Тупой мужичок принял его усмешку на свой счет и, пыжась, сказал:
— Посмейся мне.
«Ну и чмо», — только и подумал Веник.
От нечего делать, он рассматривал схему, отмечая дальнейшие станции на Кольце.
«Четыре станции, а за ними Альянс. Интересно, как Диаметр охраняется на „Комсомольской“?»
Размышления прервались звуком открываемой двери. В комнату быстрым шагом вошли трое мужиков. Один из них, толстый потный хряк с большой лысоватой головой сразу подошел к столу. Он пожал руку седому. Тупой мужичок тоже протянул руку, но здоровяк, не обратив на нее никакого внимания, сел за стол и уставился темными глазками на Веника. Остальные двое мужиков присели на лавки возле стены.
Вероятно, это комендант станции, сообразил парень.
— Тэкс, — сказал здоровяк. — Петр Николаевич, — обратился он к седому. — Обрисуй ситуацию.
— Вот этот, — седой кивнул на мужичка, — обвиняет этого парня, что тот хотел убить его.
— Да не меня! — подал голос балбес. — Другого.
Здоровяк с напряженным видом утвердительно кивнул головой.
— Тэкс.
— Ну, вот мы его и привели.
— Тэкс. Рассказывай, — кивнул комендант балбесу.
Тот, путаясь и запинаясь, начал рассказ, из которого никто в комнате ничего не понял. Здоровяк, напрягши лоб, спросил:
— Так это он не тебя хотел убить?
— Да нет же!
— А кого?
— Дык, другого.
— И где он?
Одного из охранников послали за свидетелем. Скоро тот вернулся в сопровождении давешнего глупого паренька.
— Это тебя он хотел убить? — спросил его здоровяк, кивнув на Веника, и не замечая протянутой ему для рукопожатия лапки.
— Да он. Задушить меня хотел. Я такой по «Белорусской» иду. А он такой бежит, чтобы душить меня. А мы убежали.
Комендант посмотрел на Веника:
— Признаешь себя виновным?
— Мужики! — сказал тот. — Это ерунда какая-то. Да я их в глаза не видел!
— Как не видел??? — закричал парень. — А кто гнался за мной? Кто душить хотел?
— Я тебя хоть пальцем тронул??? — в тон ему, выкрикнул Веник.
Здоровяк хохотнул и посмотрел на седого.
— Ну что скажешь, Петр Николаевич? Ясное дело?
Седовласый посмотрел на обвиняемого.
— Расскажи свою версию.
Веник облегченно вздохнул, обрадовавшись этому шансу:
— Послушайте, — сказал он коменданту. — Вы слышали про банду «Ангелов»?
Тот возмущенно хрюкнул.
— Ну, ты совсем оборзел что ли? — он хлопнул ладонью по столу. — Ты где сидишь? Ты у меня сидишь, и ты еще меня расспрашиваешь? Тебе сразу ебло набить или потом?
— Послушайте, — снова сказал Веник, стараясь сохранять спокойствие. — Есть такая банда «Ангелы». Они убивают всех подряд. Несколько часов назад они вырезали «Маяковскую». Полчаса назад, наверное, вырезали «Белорусскую». А сейчас, они может, уже сюда идут.
Он начал рассказывать свою историю, про то, как шел, через «Маяковскую» на «Белорусскую» и как ангелы напали на станцию. Разумеется, про Митяя он умолчал, но во время рассказа парень заметил, что слушавшие его стали слушать внимательно и даже благожелательно. Когда Веник дошел до своего побега с «Белорусской» и закончил рассказ, то комендант сказал, глядя на седого: