— Вижу вам стало лучше, — констатировала моя гостья, — а то после телефонного разговора я уж было подумала, что произошло нечто серьезное.
Не зная, посвящать ли её в суть событий, я неопределенно ответил:
— Я и сам не всё в происходящем понимаю.
— Расскажите, — предложила девушка, — проводя аналогию с приготовлением пищи, можно предположить, что проблема разделенная на двоих, это всего лишь половина проблемы.
Искренность собеседницы подкупала и подчиняясь какому-то неизвестному, внутреннему чувству, я решился.
— Зофи, не могу гарантировать, что вам понравиться, но раз уж вы сами предложили, слушайте.
В следующий момент слова как-будто только и ожидая удобного случая, рекой полились из моих уст. Стараясь донести события в точности, я почему-то абсолютно не беспокоился о том, что могу показаться девушке неадекватным. Оживая в повествовании, странные картины вновь будоражили сознание, однако в присутствии Софьи воспринимались совершенно спокойно. Как и следовало ожидать, девушка слушала с огромным интересом. Не перебивая, она казалось вникала в каждую фразу и когда я закончил твёрдо сказала:
— Вероятно ты видишь свою вторую реальность, отсюда и противоречия в сознании.
Не обратив внимания на то, что девушка перешла на «ты», я удивленно спросил:
— Вы верите в инные жизни?
— Конечно, — ответила она. — В противном случае всё это, — Софья развела руки в стороны, — не имело бы смысла. Или вы считаете, что человек создан лишь для того, чтобы оставив после себя кучу никому не нужных безделушек, навсегда кануть в Лету?
Собеседница снисходительно улыбнулась.
— Но, если так, почему я абсолютно ничего из неё не помню, а эти необъяснимые фрагменты каких-то рваных событий только лишь усугубляют мои и без того невыносимые психологические мучения.
— Естесственно, — сказала Зоф, — память стёрта.
— Стёрта? — я изумился в очередной раз, — кем?
Подобные варианты решения проблемы меня почему-то не посещали.
— Теми, кто не хочет, чтобы вы что-то из неё почерпнули. Это же ясно, как Божий день.
Девушка говорила настолько уверенно, словно речь шла о хорошо известных ей вещах.
— Если ваш мозг в определенную единицу времени получит всю одновременно доступную ему информацию, то он просто разлетится на части. Именно поэтому она постоянно дозируется, — с видом ведущего лекцию преподавателя, произнела Зофи и при этом как-то неестественно дёрнула шеей.
Я слушал её и не мог поверить собственным ушам. Казалось, что это была уже какая-то другая, совершенно неизвестная мне Софья. В некотором роде логичные вещи она преподносила с такой твёрдостью, что создавалось впечатление будто за неё в данную минуту говорит кто-то другой, а девушка лишь озвучивает необходимые материалы.
— Вы весьма убедительны, — сказал я.
— Потому что я это знаю.
— Откуда?
— Сейчас это не столь важно. Просто знаю и всё, — девушка пожала плечами, — а вам надо больше общаться. Одиночество не решит проблему. Хотите я буду иногда наведываться?
Я не колеблясь кивнул.
— Только если возникнет желание. В противном случае я против. Нагружать вас своими трудностями я не готов.
— Договорились, — мгновенно согласилась она.
Оставшуюся часть вечера мы провели за просмотром уже упомянутого фильма и обсудив напоследок сюжет картины, расстались. В этот раз не обращая внимания на протесты, я вызвал такси и отвёз девушку домой.
С этого дня мы иногда стали проводить время вместе. Точнее Софья заезжала ко мне в те дни, когда у неё выдавался свободный вечер.
Меж тем мои странные видения никуда не делись и постепенно мозг даже стал к ним привыкать. Однажды я наблюдал и вовсе потрясшую меня до глубины души картину. В тот раз сидя на лавочке городского парка, я от нечего делать кормил хлебом голубей. Крутящаяся возле ног пернатая парочка постоянно норовила выхватить кусочки побольше из под самого клюва у других птиц. Рассуждая о том, что даже среди крылатых есть свои наглецы, я не обратил внимания, на то, что окружающее меня пространство внезапно преобразилось. Вымощенные фигурной плиткой дорожки в один миг засыпало мелким песком, подул пронизывающий до костей осенний ветер и трансформируясь на глазах, действительность изменилась.
Я сидел теперь на скамье какого-то заброшенного, дивного сквера и с ужасом взирал на творящийся в нём беспорядок. Вокруг здесь была поздняя, переходящая в зиму осень. Сорванные с деревьев листья, ворошащимся покрывалом перемещались по безлюдным аллеям в поисках какого-нибудь пристанища. Обломанные ветки и разрушенные кем-то парковые фигурки никому не нужным хламом валялись прямо под ногами, а некогда цветущие клумбы оказались засыпаны горами серого пепла. По всему было видно, что место это, ещё совсем недавно наполненное жизнью и светом, сейчас оказалось в спешке брошенным и забытые повсюду предметы неоспоримо это доказывали. Что послужило причиной некой внезапной трагедии приведшей природу в упадок, оставалось загадкой, однако мозг тут же приступил к поиску ответов на этот вопрос. Собираясь двинуться в направлении видневшегося вдали одинокого дома, в надежде хоть как-то прояснить ситуацию, я вдруг ощутил лёгкое шевеление на своей ноге. Касание было скользким и почему-то холодным. Опустив голову вниз, я к своему ужасу обнаружил себя без обуви, а по моей лодыжке, оплетая её кольцами, поднималась вверх тоненькая, чёрная змейка. Передернувшись от брезгливости, я резко отбросил пресмыкающееся в сторону и вскочив бросился вперёд. Однако не успел сделать и пары шагов, как осознал, что змея здесь была не одна. Повсеместно снующие твари заполнили собой всю территорию некогда ухоженного места. И тут, в конце парка я различил стоящие меж голых, осенних деревьев, силуэты людей. В следующую же секунду опережая меня, они двинулись навстречу и через некоторое время я узрел перед собой древнего в белом одеянии старца и замершую рядом с ним молодую, безумно красивую девушку. По мере приближения я понял, что странные незнакомцы являются лишь контурами человеческих фигур. На самом же деле их лишённые живой материи тела оказались прозрачны. Остановившись на расстояние пары метров, они, безмолвно глядя мне в глаза, замерли. И столько тоски и боли было в их взглядах, что от осознания некой произошедшей здесь вселенской трагедии защемило сердце. Я перестал даже дышать. Чувство безмерной утраты и почему-то моей непосредственной в ней вины парализовало сознание. Не в силах удержаться на ногах, я опустился перед ними на колени и внезапно провалился в тёмную бездну. Увлекаемое силой тяжести тело, в сопровождении обломков рушащегося вокруг парка летело в преисподнюю. Интуитивно устремив взгляд вниз, я поражённый увиденным закричал, однако голоса не было и раскрытый в безмолвном вопле рот исказил лицо застывшей маской. Подо мной простирался безграничный океан из человеческих рук. Тянущие их вверх люди изо всех сил старались оказаться выше своих соседей и в бесплодных попытках приподняться хотя бы на пядь, безжалостно расталкивали окружающих. Перекошенные от не выплеснутой злобы рты, налитые ненавистью глаза, вымазанные кровью руки, безумный гвалт и хаос, наполнявшие пространство сводили с ума. Картина поражала воображение и в отчаянии пытаясь спастись, мои ладони искали по сторонам хоть какую-то твердь. Однако всё было тщетно. Препятствия или карниза за которые можно было бы зацепиться не было. Окружающий вакуум не имел опоры. И в тот момент, когда мозг казалось уже смирился с неизбежным финалом, кто-то уверенный и сильный неожиданно схватил меня за руку и потянул вверх. Как человек вырванный из толщи воды, я принялся хватать ртом живительный воздух и внезапно открыл глаза.