21
Не обращая внимания на столпившихся, я вбежала в лекарскую.
– Абран, мне нужны Ваши травы.
– А теперь остановилась и посмотрела прямо на меня, – рыкнул маг, – что ты собралась делать?
– Ребенка спасать! Раз Вы не хотите.
– И что ты сделаешь? Травки его не спасут, там рваная рана. Кровь почти вся вышла.
– Знаю! – крикнула со злостью я, – Но я попробую. Так что, дадите?
Водник долго всматривался в мое лицо, а потом сказал:
– С одним условием: если у тебя все же получится, ты не станешь претендовать на мое место.
– Открою Вам секрет, – не сдержала ехидство я, – Ваше место не такое уж и мягкое, чтобы на него претендовать. Мне это не интересно.
– Вот и хорошо, – кивнул Абран, – тогда, делай что хочешь.
Схватив ворох тканей и ведро с водой, побежала обратно на улицу.
– Положите ребенка на лавку и освободите больше пространства, не толпитесь, нужен свежий воздух и свет.
Вбежала в лекарскую:
– Я возьму ещё иглу с нитью.
Толпа смотрела на меня разными глазами: кто-то боялся, кто-то надеялся, кто-то просто любопытствовал.
Приблизившись к мальчику, разорвала на нем окровавленные ошмётки рубахи.
– Держите его голову, я обмою рану.
Женщина боязливо приблизилась, но в точности начала выполнять все мои указания. Пришлось обдать ребенка прямо из ведра, чтобы лишний раз не касаться изодранных краев тканью. Рана была не сильно глубокой, до внутренних органов не дошла, но кровотечение останавливаться не хотело. Я внимательно посмотрела на мать мальчика:
– Чтобы остановить кровь, мне придется прижечь рану огнем. Прямо так… Я не водник, вогнать его в беспамятство не смогу. Ему будет больно… очень больно.
– Зато появится шанс выжить, – твердо ответила женщина, – я права?
– Правы, шанс у него будет.
Сосредоточившись, я сконцентрировала силу в руке, направила ее точечными импульсами прямо по живому мясу, которое продолжало заливать багровой жидкостью. Я постаралась все сделать быстро, но качественно. Нельзя было пропустить ни одного участка.
Ребенок мычал и пытался метаться, но мать держала его крепко, понимая, что в противном случае, малыша уже ничего не спасет.
Из большого ящика выбрала три вида травы: первая способствовала заживлению тканей, вторая, убирала воспаление, а третья, сбивала жар. Хорошенько все промыв, принялась к хлопотной части. Первую траву растеряла в руках и весь сок, что получился, пролила на образовавшийся ожег. Взяв иголку с нитью и хорошенько накалив ее своей магией, принялась зашивать отдельные участки кожи, которые не подверглись обожжению. Руки дрожали, пальцы не слушались, но я упрямо сдерживала себя и внушала необходимость своих действий. Обложив всю рану второй травой, я обмотала тело ребенка чистыми тряпицами.
– Первые сутки будут самыми тяжёлыми, – выдохнув, проговорила я тихо, – когда поднимется жар, а он обязательно поднимется, заварите эту траву горячей водой, пусть настроиться, и давайте ее по ложке каждый час, пока жар не спадет. Я не смогу к вам прийти, но надеюсь, что завтра мне удастся узнать о состоянии мальчика.
– Спасибо, – рыдая и прижимая к себе ребенка, благодарила женщина, – если бы не Вы.
– Ему ещё не стало лучше, не хвалите раньше времени.
– Вы дали ему шанс, – не соглашалась со мной мать, – он сильный, он справится.
Я тоже на это надеялась. Верила, что ребенок не умрет ночью и не сгорит в лихорадке, но я так же понимала, что не имею большинство лекарских знаний. Разум ученого привык рассчитывать все с погрешностью, вот и сейчас, погрешностью было именно то, что я не лекарь и даже не водник. Если получится, попрошу Мурэна осмотреть мальчика, хоть у друга и хватает своих проблем, с которыми я ему никак не помогу. Надеюсь, что мы найдем выход и у нас появится шанс сбежать отсюда… вернуться к лазурным.
После того, как мать с ребенком ушли, толпа продолжала смотреть на меня с опаской, никто не знал, чем закончится мое вмешательство. Решив не провоцировать людей, села обратно на лавку перебирать травы. Тень заслонила мне обзор и, подняв голову, я заметила мужчину лет сорока но с обветренным морщинистым лицом, что прибавляло ему возраста.