Я вскочила из-за стола, уронила стул, едва не упала сама и бросилась к Тиму, хватаясь за его куртку.
– Почему ты всё ещё носишь эту рвань? – спросила я, неожиданно даже для себя, с трудом сдерживая слёзы.
– Потому что однажды укрывал тебя ею во время грозы. И этого ты у меня тоже не отнимешь.
Я встала на цыпочки и осторожно поцеловала Тима в губы.
– Решила пожалеть меня напоследок? – сказал Тим зло, не отвечая на мой поцелуй.
Я пихнула его в грудь:
– Проваливай.
И тут Тим сгрёб меня в охапку и поцеловал так, что я впервые за долгое время почувствовала себя живой.
– Я знаю, что у нас нет будущего, – прошептал мне Тим, прерывая поцелуй, – но только не гони меня, Линка, никогда не гони меня. Я буду твоим псом, шутом, уборщиком во Дворце. Только не отсылай меня прочь.
– Почему у нас нет будущего?
Прийти в себя после поцелуя никак не получалось. В груди словно разлилось огромное озеро, в котором вместо воды плескалось счастье, и огонь, сжигающий сердце, вдруг из яростного превратился в тёплое пламя родного очага. Боль уходила.
– Ты королева, а я всего лишь сын Хранителя тайн Лабиринта. Разве не так? Я всегда знал, что мы не будем вместе, но ничего не мог поделать с тем, что чувствовал к тебе. Потому и не имела значения кровь розы, потому что любить тебя сильнее было просто невозможно.
– Я – королева, а значит, для меня нет правил, кроме правил долга, чести и любви. И если ты сам того не захочешь, нас никто и никогда не разлучит. Потому что… – Я запнулась, не в силах произнести такие простые слова.
– Почему, Лина? – заглянул мне в глаза Тим.
– Потому что я люблю тебя, Тим, – выдохнула я и удивилась, почему же раньше эта фраза казалась мне такой тяжёлой, ведь её так просто и приятно произносить. – Я люблю тебя, Тим, – повторила я и прижалась к нему. – Люблю.
Как же хорошо и спокойно мне стало после этих слов в его руках! Вот теперь я точно была на своём месте в этом мире. И другого мне было не нужно. Я сильнее прижалась к груди Тима и закрыла глаза, слушая, как стучит его сердце. Неожиданно пришло воспоминание о Ларе, я сжала кулаки, но слёзы удержать всё равно не удалось. Так уж получилось, что в моём сердце всегда будет жить Лар. Но он не единственный, кто теперь поселился там. Вьен и Дэмон. Если я убью Вьен, то стану ею. Если я убью в своём сердце Дэмон, то Мир постепенно превратится в карлика. А я знаю, как больно быть уродом. Я никогда не скажу ему об этой сделке, но буду беречь всю свою жизнь. Но что бы ни случилось, ни Вьен, ни Дэмон никогда не вырвутся из моего сердца, пока оно горит, а гореть оно будет до тех пор, пока за мной не прилетят снежные вороны. Они дадут мне крылья, на которых я вернусь в Лабиринт. И уведу Вьен и Дэмон за собой. Потому что никто и никогда не возвращается из Лабиринта. Лабиринт можно победить, но вернуться из него нельзя. Теперь я это знаю точно. Да, так уж получилось. И это уже тоже никто не изменит. Но как ни странно, всё это делает моё сердце только сильнее. До того момента, как я призналась в любви Тиму, мне казалось, что вся моя жизнь теперь станет попыткой исправить чужие ошибки и исполнить чужие мечты. Теперь же я знала наверняка, что исполню не только мечты моих сестёр, но и свои собственные тоже. И начну прямо сейчас. Я снова поднялась на цыпочки и поцеловала Тима. Та прежняя, детская, любовь так и не вернулась ко мне. Здесь и сейчас я начинала любить его заново. И этого чувства у меня уже не сможет отнять никто и никогда.
– Теперь я верю в чудеса и в то, что желания, загаданные на цветок поздника, сбываются, – прошептал Тим, – потому что ты, Лина, моё самое настоящее чудо.
– Нет, Тим, – возразила я, – все чудеса на свете делаем мы сами. И у нас будет долгая-долгая жизнь, чтобы в этом убедиться.