— Может, сядешь по-другому? — не выдержал он наконец.
— Я не смогу перекинуть ногу, подол мешает…, — призналась я.
— А я помогу.
— Лучше не надо!
Ну а что? Помощь разная бывает...
— Как знаешь. Устанешь — скажи, — вздохнул темноволосый эрл.
Мы рысью пересекли Зареченский мост и направились в сторону луговых полей, мимо общинных садов, огородов и пашен, на которых копошились люди. Вскоре пашни сменились леском, и впереди замаячили зелёные бугорки Николь-Холмов. Я никогда сюда не заходила и только слышала про эти холмы, усыпанные в погожий летний день ароматными цветами и земляникой. Основательно устав, я всё-таки решилась сесть нормально.
— Только делай всё плавно, без паники, хорошо? — попросил Жан.
— Да…
Я подобрала юбку.
Процесс перекидывания ноги, откинувшись спиной на мощный торс воеводы, ощущая спиной через платье жар его напряжённого, как струна, тела, я не забуду ещё долго. После того, как он откинулся назад, увлекая рукой меня за собой, чтобы я смогла совершить это действие, я долго не могла сосредоточиться на дороге и красотах! Но моё волнение, к счастью, было не замечено. Я опустила подбородок, пряча пунцовые щёки за волосами, и стараясь думать о вороном жеребце, на котором так хотела прокатиться…
А любоваться было чем! С высоты породистого тяжеловоза всё казалось красивее и ближе. Можно было коснуться ветки рукой, позволив листьям прошуршать по раскрытой ладони. Я даже видела птичку, заливисто переливающуюся звонкой мелодией. Пахнуло земляникой… За неспешной прогулкой, дурманящими ароматами леса и холмистой поляны я забыла о смущении и о том, что сзади кто-то сидит. Просто пригрелась и откинула голову, глядя в небо, усеянное пушистыми облаками.
Лучики солнца пробивались сквозь шумящую листву и слепили глаза. Я почувствовала на виске лёгкий поцелуй. И вздрогнула, осознав, что уже давно сижу в объятиях воеводы, любуясь окрестностями. Молниеносно попыталась выпрямиться, по инерции летя носом к затылку занервничавшего Веарта, но меня притянули назад, прижимая к себе крепкой, перетянутой кожаным браслетом рукой. Вырываться было бесполезно, но и расслабиться я уже не могла, напряжённо сопя. Над ушком печальным хриплым голосом прозвучало:
— Прости. Так хорошо ехали… Не удержался!
Он ослабил хватку, позволяя мне сесть поудобнее, и взял поводья обеими руками.
— воевода Стааль, не делайте так больше…
Жан помрачнел:
— Так неприятно?
— Просто мы мало знакомы…, — смутилась я.
— Кати, я что, настолько тебе противен, что ты всё время меня отталкиваешь? И ради Родана, с каких пор мы перешли на «вы»? Я что–то пропустил?
Я насупилась:
— Не давите на меня. Пожалуйста! Вы… ты мне не противен. Просто я никогда ни с кем не встречалась!
— А Беорн сказал, ты замужем была…
— Не по своей воле. И это было каждый день. Не по своей воле, грубо и больно...
Я опять начала краснеть. Жан напрягся и невольно сжал кулаки.
— Так вот в чём дело…, — вздохнул он. — Жаль, что твоя жизнь сложилась таким образом. Но теперь всё будет иначе.
— Будешь охранять? — улыбнулась я.
Обернувшись, я увидела его улыбку и ощутила нежный поцелуй в затылок.
— Жан, — тихо начала я, — ты не сможешь всё время быть рядом. Всегда найдётся кто-то, для кого так поступать нормально.
В моей душе что-то шевельнулось. Что-то новое... Приятно, что он так печётся обо мне! Пусть это только обещания, всё равно приятно!
— Даже если сам не смогу, за тобой будут присматривать мои стражи. И, если честно, уже присматривают.
— Ты приказал за мной следить?
— А что мне оставалось делать? Ты всё время попадаешь в неприятности! То тебя принуждает какой-то шустрый малый, то в толпе теряешься… Только на глазах была — уже нет! Унёс, сказали, бесчувственную, какой-то блондин! — воевода разозлился. — Я, как дурак, рванул тебя спасать, а у вас там чуть ли не свидание! Могу поспорить, со мной бы ты купаться не полезла!
Испугавшись его громового голоса, я сжалась и тихо прошептала:
— Не кричите на меня, эрл Стааль…
Честно говоря, я не надеялась, что меня услышат. Бывший муж никогда не слышал.
Жан глубоко вдохнул и остановил лошадь. Спрыгнул на землю, помог спуститься мне. Поляна и впрямь была прекрасна, вот только настроение испортилось. Из глаз текли слёзы. Я вспомнила всё, что со мной случалось плохого. Как же мне хотелось защиты и поддержки в такие моменты! Ладони нагрелись, во рту появился жар. Я не знала что хуже — оставаться и дальше в прежнем положении или… Но как же невыносимо сложно шагнуть навстречу, довериться, открыться! Как страшно ждать предательства… Тот, кто сгорел в огне, тоже клялся, что это в последний раз. Я верила ему. Иного-то выхода у меня не было. Сбежать я не могла — меня держали под замком. И вся деревня знала. Знала, видела, слышала… Никто не заступился, ни словом, ни делом. Кажется, я плакала впервые за много лет. Как жаль, что он видит мои слезы.