Тёплые ладони легли мне на плечи.
— Прости, что накричал. Меня просто раздражает ситуация, в которой я ничего не могу сделать. Я привык принимать нужные решения, контролировать людей, наказывать, подчинять… Но с тобой у меня опускаются руки. Ты как неуловимая, трепетная лань — любопытная, живая, красивая. Но стоит сделать одно неверное движение, и тебя словно и не было. Воевода прижал меня к себе. Сейчас он не был угрозой, которую я привыкла ждать от мужчин, — только человеком, за которым чувствовалась сила и покровительство. Неожиданно для себя я осознала, что именно этого мне так не хватало. Я судорожно всхлипнула, уткнувшись носом в его рубашку. Словно гора свалилась с плеч. Так странно! Но так легко... Не зря говорят, что женщине реветь полезно. Только я считаю это слабостью. Мне и сейчас было немного стыдно за свои слёзы.
— Ну вот скажи, зачем вы потащились ночью через лес к заброшенному дому? Ты хоть знаешь, что там засада разбойников была? Стражам пришлось их тихо убрать и за вами до общины по кустам идти, чтобы вы их не заметили…, — сокрушался Жан.
— Что, прям разбойники?
— Двое пьяных, невменяемых оборванцев с тупыми ножами. Они следили за вами, Кати!
— А мы ничего не услышали…
— Вот видишь! — Он нежно вытер мои слёзы.
Мы смотрели друг другу в глаза… Сердце забилось чаще.
— Хочешь меня поцеловать? — Я кокетливо похлопала ресничками. Этот жест я много раз видела у Ринки, но никогда не думала, что пригодится.
— Хочу, — честно ответил Жан.
— А я не дам! — нервно хихикнула я, едва он наклонился к моим губам. Вырываясь из кольца его рук и смеясь, я уворачивалась здоровой рукой от перехватов ладоней за запястье. Я видела, как он словно нехотя, без особых усилий, одерживает верх, и играет со мной в навязанную ему игру со снисхождением в глазах. Вдруг я неожиданно взмыла ввысь, инстинктивно упираясь ладонями в его плечи, и услышала его вздох и шёпот:
— Девчонка… Кати, какая же ты ещё девчонка! — Он держал меня за ноги и смотрел снизу вверх.
— Эрл Стааль, отпусти…те…
— Не отпущу.
— Почему?
— А ты попроси правильно
Он улыбался. Красивое лицо. И длинные волосы… И бесенята в серых глазах...
— Жан, отпусти. Пожалуйста!
И он отпустил. Позволив плавно съехать по нему и ощутить сквозь платье все прелести накачанного мужского тела, и без того вызывающего восхищение! Когда я очутилась на земле, с моим телом произошли удивительные метаморфозы: частота сердцебиения зашкаливала, щёки предательски пылали, а от низа живота расходились острыми иголочками мурашки! Такая гамма ощущений была для меня в новинку, и это пугало.
Я подняла взгляд и поняла, что пропала. Тяжело дыша, он пристально смотрел на меня. От улыбки не осталось и следа, а глаза стали тёмными-тёмными! Его ладони гладили мою талию и спину. И щекотно и приятно одновременно. Вот только, кажется, меня сейчас и правда будут целовать, а я не готова!
То есть, не хочу… Вернее, хочу… Я не знаю!
Ладно, умерла, так умерла. Будь что будет. Я обещала Ринке поцеловаться хоть с одним, так пусть это будет он! Я зажмурилась в ожидании неизбежного. Кончики его волос щекотнули лоб и ключицу... Неизбежное оказалось неожиданно нежным и коротким. А самое главное, в щёчку! Продолжения не последовало.
— Что это было?
— Девчонке — девчоночий поцелуй! — хитро улыбнулся Жан.
Я не удержалась и стукнула его в грудь кулачком, обиженно поджав губы:
— Обманщик!
— Кто бы говорил! — рассмеялся он.
Я обиженно нахмурилась и отвернулась. Удерживать меня не стали. Так меня ещё никто не обманывал! Было стыдно и обидно. Я тут на такое согласна была, а он издевается! Теперь точно не соглашусь!
— Ты, кстати, так и не ответила, зачем вы к старому дому ходили.
Жан растянулся на траве и смотрел на меня снизу вверх, прищурив один глаз.
— Это Ринка придумала. Сказала, что мне понравится.
— И как, понравилось? — ехидно улыбнулся он.
— Да что там может понравиться? — возмутилась я. — Ничего особенного! Подумаешь, топором махал… Да и темно было!