— Не смей трогать мою дочь, — прошипела целительница. — Она дитя. Какое бы зло тебе ни причинил Амба, девочка здесь ни при чём!
— Я и не помышлял обижать ребёнка, — я с недоумением оглядел присутствующих. — Конечно, Шерика не в ответе за злодеяния своего отца.
Старик, услышав эти слова, расслабился, Санбек тоже облегчённо вздохнул, но встревоженная мать продолжала кидать в мою сторону враждебные взгляды.
— Ну а ты, старик, как попал в Убежище? — как можно непринуждённее спросил я.
— Моя история банальна, — медленно проговорил Одноглазый. — Так получилось, что моя жена и дети погибли во время эпидемии пунцовой язвы. Создатель всего сущего по неведомым мне причинам сохранил мою жизнь, обернувшуюся для меня беспросветной тоской по ушедшим близким. Я решил покинуть родную деревню, где всё напоминало мне о семье, и направился во владения хана Эгги Элыш, город Ислак. Решил попытать счастье и попросился в ханское войско. Я был ещё физически крепким мужчиной, хотя и с надломленным духом. После того, как я прошёл многочисленные испытания, меня взяли в один из отрядов хана простым воином. Но вскоре я доказал, что заслуживаю куда более высокого звания. Действия мои приносили нам победу во время многочисленных стычек с племенами, над которыми властвуют ханы Амба Кирыш и Лин Арыш. Междоусобицы уносили сотни жизней, но мне опять не везло в смерти. Однако и в любви тоже не везло. Я так и не смог забыть свою жену и больше не создал семью. Быть может поэтому я и оказался в бедственном положении. Ведь в конце концов я состарился и оказался бесполезным в бою. К тому же в одном из сражений я лишился глаза. Сперва Эгги утешал меня, уверял, что такой опытный человек, как я, пригодится ему в совете. Я уже грезил о высокой должности, считал не существующие пока богатства. Но судьба посмеялась надо мной. Эгги по каким-то своим соображением передумал и отдал место, что он мне прочил, своему племяннику. А меня просто выкинули на улицу за ненадобностью.
— Неужели Эгги Элыш никак не отблагодарил тебя за многолетнюю службу? — хмыкнул я, хотя меня уже трудно было чем-либо удивить.
— Наградил…ох, наградил меня великий хан! — злобно отозвался Одноглазый. — От голода я стал промышлять воровством на улицах Ислака. В конце концов меня поймали и хан Эгги приказал меня повесить. Вот это награда, правда?! Но я не так-то прост. Ночью мне удалось бежать из темницы. Как раз праздновали третий день Харун-Даха. Стражники были пьяны вусмерть. Мне удалось обмануть одного из них и завладеть ключами. Побег состоялся. Наутро, когда городские ворота открылись, я ускользнул из города. Обосновался я в одной из деревушек. Однако меня разыскивали, и я вынужден был бежать в Степь. Тут-то я и наткнулся на Барута. Кстати, Санбек, ты обязан представить Хизара нашему предводителю.
— Я исполню это сегодня же, — с готовностью согласился парень, — наш хан не любит, если кто-то новенький начинает жить в катакомбах без его ведома.
— А что это за важная такая персона, этот Барут? — поинтересовался я.
— Он создал Убежище, — объяснил Одноглазый. — Вообще — то Барут- бывший главарь одной преступной банды. Говорят, что на его руках столько крови, что не отмыться и его потомкам.
— И вы подчиняетесь такому человеку? — удивился я.
— Барут очень силён и жесток, — дрогнувшим голосом произнесла Лимана, — все, кто хотел учинить против него бунт, умерли в чудовищных мучениях. Жители Убежища обязаны ему за предоставление крова и возможности питаться. Мало кто сопротивляется его жёсткой воли.
— Вы хотите сказать, что бежав от жестокости великих ханов, вы встали под пяту не менее жестокого тирана? — поразился я.
— А что нам оставалось делать? — проворчал старик. — Ты знаешь, сколько у него сподручных? Знаешь, сколько шпионов? Он не пощадит никого: ни женщину, ни ребёнка, ни пожилых. Мигом убьёт, если только услышит о сопротивлении своей воле.
— Но так быть не должно! — в сердцах я стукнул по полу кулаком. Удар пришёлся на шкуру, это его смягчило, но всё равно жерди на потолке сотряслись. Мои собеседники тревожно переглянулись межу собой. Я и сам смутился из-за своего эмоционального порыва, но мне вдруг до боли стало обидно, что эти люди, освободившись от ханских пут, вновь потеряли свободу. Они боятся ещё одного деспота, убийцу и грабителя. Да есть ли справедливость на Земле?! До коли простой люд будет страдать?
— Говоришь, так не должно быть… — после затянувшейся паузы произнёс Одноглазый, — но кто ты такой, чтобы рассуждать, как должно быть? Ты даже не хочешь верить в легенду о человеке с огненным сердцем… Кто знает, какие беды бы постигли ахаров, если бы они нарушили установленный порядок вещей?
— Если бы ахары объединились в один могучий народ, то создали бы свою империю, — отозвался я. — Нам бы не приходилось резать друг друга во время междоусобиц. Женщины бы не страшились рожать новых сынов и, быть может, мы бы даже захватили западные страны.
— О как! — хохотнул Санбек. — Мечтать не вредно, приятель.
— Как оказалось вредно, — буркнул я, — ведь из-за этих высказываний на меня и мой клан напали, когда мы возвращались домой. Великие ханы наплевали на святость праздника Харун-Дах и приказали Омису Обэку и его людям расправиться с нами.
— Вот видишь, куда мечты тебя завели, — вздохнул Одноглазый, — поэтому про свои идеи лучше помалкивай. И про то, что тебя не одолело степное лихо тоже.
— Я понял, — хмуро согласился я. — Теперь, Санбек, поведай мне, как попал в Убежище ты?
— О, это пожалуйста, — потёр руки парень, — я родился в семье хана Доки, главы клана Азбэк.
— Клан Азбэк… — я напряг память, — это представители вашего клана носят жёлтые хатыли?
— Точно, — улыбнулся Санбек. — В общем когда я достиг совершеннолетия, оказалось, что моя семья мечтает о том, чтобы я стал магом. Казна наша истощилась, а вы сами знаете, сколь щедро одаривают магов и членов их семьи. Однако жить я планировал долго. Даже таким дуракам, не желавшим посвящать много времени обучению, известно, что маги, охраняющие ахаров от степного лиха, живут весьма не долго. Это меня не устраивало, но всё же мой отец угрозами заставил меня поступить на обучение. Я прошёл один этап посвящения, поэтому прядь моих волос изменила цвет, ведь это признак магической силы. И я кое-что умею, мелкие магические фокусы. Но для вступления в жизнь мага мне необходимо было пройти ещё два этапа посвящения. Однако я не собирался прожить не очень долгий остаток моих дней в четырёх стенах среди распутных девиц. И я убежал.
— Убежал?! — поразился я. — А как же твоя семья?
— Они поплатились жизнью за мой поступок, — хмуро ответил Санбек.
— Ты знал, что в случае твоего побега их казнят и всё равно бежал? — всё больше поражался я.
— А как ты хотел? — огрызнулся парень. — Они сами виноваты! Отправили меня против воли учиться на мага! Роскошной жизни им захотелось! И ради этой жизни они собирались пожертвовать мной! Никто не имеет права меня обвинять, слышишь? Никто!
Насупила тишина. Никто не хотел продолжать неприятный разговор. Притихшие дети испуганно хлопали глазами.
— Ладно, — вздохнул наконец старик, — засиделись мы у тебя, Лимана, пора и честь знать. Дела у меня на оружейном складе. Надо довести до ума одну мою разработку. А ты, Санбек, не медля представь Хизара Баруту, иначе проблем не оберёмся.
— Хорошо, — недовольно пробурчал юноша и встал. Он, не оборачиваясь на меня, вышел из жилища. Я поспешил за ним, терзаемый смешанными чувствами. С одной стороны мне было жалко всех этих людей, с другой, я никак не мог понять, почему освободившись от гнёта, они избрали себе нового повелителя из числа бандитов и душегубов. Пришло время поглядеть на этого Барута, хотя я заранее чувствовал, что не буду в восторге от этого знакомства. Тем не менее я поспешил за Санбеком.
Мы шли долго. Сперва по коридору, который чуть приподнимался вверх, потом мы свернули в одно из ответвлений, и я почти сразу почувствовал, что пол идёт под маленьким уклоном. Мы спускались всё глубже в подземелье. По мере того, как мы преодолевали путь в Грот Собраний, нам всё чаще попадались ниши в земляных стенах. Их обитатели выглядывали, чтобы посмотреть на путников. Со многими Санбек приветливо здоровался. Как я заметил, жители Убежища в большинстве своём были бедняками и даже нищими. Почти никто из них не носил хатыль. Одеяния представляли из себя рубище, сшитое из грубого и дешёвого полотна. Подобные ткани изготавливаются из растения, называемого колип. Его жёсткие стебли вымачивают в моче до мягкого состояния, далее растирают полученную массу и разбирают её на волокна, получая нити. Нити эти крепкие, но жёсткие, поэтому и ткань выходит грубой. Одежда нищих и рабов. Колип растёт в больших количествах в Степи, особенно у подножий холмов. Его собрать труда не составляет, поэтому ткани их него очень дёшевы.